На днях вступил в законную силу приговор, вынесенный судом Автозаводского района в отношении пятерых наркосбытчиков. Коллегия по уголовным делам областного суда лишь исключила у одного из обвиняемых четвертый эпизод, и то из-за процессуальных нюансов (на момент рассмотрения дела в Самаре истек срок). В остальном приговор оставлен без изменений.

Дело очень интересное, что называется, с подводными камнями. Начнем с того, что в группе было не пять, а шесть наркосбытчиков. Владимир Петрухин, заключив доследственное соглашение, дал полный расклад. Его судили отдельно, еще в прошлом году, приговорив к шести годам условно.

Второй подводный камень – скандал, связанный с оперативниками службы наркоконтроля, которые разрабатывали и задерживали эту организованную группу. Через некоторое время арестовали самого Сергея Петрова (см. публикацию «Вольного города» от 20 ноября 2015 года «Наркодилер в погонах: падение майора Петрова»), а его начальник Максим Шишко, возглавлявший четвертое отделение, застрелился сам. Его труп с простреленной головой через трое суток нашли на даче СНТ «Кирилловское» (Ставропольский район).

За наркосбыт бывший майор получил 7 лет строго режима, и то потому, что заключил досудебное соглашение о сотрудничестве. Иначе приговор был бы намного жестче.

Этими обстоятельствами, естественно, воспользовались адвокаты наркогруппы Ломакина. Обвиняемые стали утверждать, что часть вещественных доказательств (те же ноутбуки с разоблачающей информацией) им заменили Петров и Шишко. И много чего еще, что совсем не красит бывших правоохранителей.

Суд допросил всех сотрудников службы наркоконтроля, участвовавших в операции, следователя и ряд незаинтересованных лиц, после чего сделал вывод: показания обвиняемых не нашли подтверждения и являются одним из способов защиты.

Теперь самое главное: кто оказался на скамье подсудимых и за что? Это жигулевцы Антон Олейник, Вадим Ломакин (они родственники), Дмитрий Моторин, Артем Абаньков и тольяттинец Евгений Калитин. Все, кроме Моторина, уже нигде не работали, а он числился тренером-преподавателем по боксу СДЮСШОР № 3. Обращает на себя внимание то, что Олейник раньше работал в Ставропольском межрайонном следственном отделе, Ломакин – в погранслужбе аэропорта Курумоч, окончив до этого школу прапорщиков ФСБ, а Калитин принимал участие в антитеррористической операции на Северном Кавказе. То есть не уголовники с большой дороги.

Чтобы лучше понять, как действовала их сплоченная наркогруппа, обратимся к показаниям Петрухина.

Владимир рассказал, что к бывшим подельникам не испытывает неприязненных отношений: одного знает с детства, росли по соседству, с другим общались в веселой компании, с третьим познакомился до «бизнеса». Заниматься сбытом наркотиков ему предложил Ломакин. У Олейника был интернет-магазин, который решили задействовать в преступной схеме. Наркотики закупали в Москве, их потом курьеры доставляли поездом в Тольятти.

Когда курьеры приезжали в наш город, им говорили, где оставить «груз». Из тайника наркотики забирали он, Абаньков, Моторин или Ломакин – кто был в тот момент свободен, и везли на съемную квартиру по адресу: Южное шоссе, 23. Обычно «груз» весил от 500 граммов до килограмма.

На съемной квартире в наркотики добавляли различные «реагенты», что автоматически увеличивало вес. Затем фасовали в пакетики – от трех до пяти граммов, и отдавали их закладчикам. А те уже бегали по городу, делая в указанных местах тайнички.

– Я отдавал закладчикам почти ежедневно от 60 до 150 пакетиков. И все их надо было разложить, – подчеркнул Петрухин.

Он, кстати, признался, что сам употреблял наркотики.

Когда преступный бизнес стал разрастаться, в целях конспирации их группа сняла в Тольятти семь квартир и одну – в Ульяновске, где тоже осуществлялись закладки. К одному из бегунков Петрухин приходил в маске, контролировал процесс. Знает, что того били Моторин, Абаньков и Ломакин, чтобы лучше работал. Бегунок после экзекуции якобы все понял и на всякий случай стал называть Ломакина боссом.

Досталось потом и самому Петрухину. После первой очной ставки его избили неизвестные, напав со спины, после второй – сожгли его машину. Еще звонили с угрозами из камеры следственного изолятора, было даже преследование на автомобилях.

Встал вопрос, как тратились средства, полученные от наркоторговли. Петрухин ответил, что деньги с карточек (их у него было около пятидесяти) снимал ежедневно и отдавал Ломакину. Тот вроде бы сделал ремонт в кафе знакомого парня, чтобы уйти в легальный бизнес. Хотели открыть пиццерию, но не успели – их задержали.

– Зарплату мне не платили, но когда были нужны деньги, то я говорил об этом Ломакину. Он никогда мне не отказывал. Фиксированной суммы не было. Я мог получить и две тысячи, и в пять раз больше, – пояснил Петрухин.

Еще он рассказал, что почти все участники их группы так или иначе употребляли наркотики. Что касается кличек, ников, то Ломакин значился как Петр Петров, Олейник – Шаман Шаманыч, Калитин – Пуля, Абаньков – Василий Маслов, сам Петрухин – Хан Батый. А вот Моторин как-то обходился без ника: то ли маскировался, то ли не придавал этому значения.

– На определенном сайте размещалась реклама магазинов, в том числе наших. Чтобы заманить клиентов, мы указывали, что первая проба бесплатно. Но не для всех, для определенных людей, с хорошей репутацией, – рассказал Владимир.

Странно было слышать в подобном контексте про «людей с хорошей репутацией», но факт остается фактом. Бывший подельник сообщил все, что знал, и расшифровал каждый зафиксированный оперативниками разговор. Дело в том, что членам группы запрещалось в «открытом эфире» разговаривать прямым текстом, нужно было соблюдать конспирацию.

Сами подсудимые вину практически не признали, если не считать небольших нюансов. И чувствовали себя некомфортно, когда свидетели один за другим рассказывали об их «бизнесе». Среди них был даже засекреченный свидетель, которого допросили «в условиях, исключающих его визуальное изображение». Он много чего сообщил, изобличая обвиняемых.

Государственное обвинение поддерживал представитель прокуратуры Автозаводского района. Он подчеркнул, что совершенные преступления представляют повышенную опасность, а потому оснований для назначения условной меры наказания нет. В итоге Вадим Ломакин получил 15 лет, Антон Олейник – 13,5, Дмитрий Моторин – 12,5, Артем Абаньков – 10,5, Евгений Калитин – 8 лет. Все они будут этапированы в колонию строгого режима. Одни вещдоки («Тойота Камри», «Мерседес Бенц») обратят в доход государства, как имущество, полученное в результате совершения преступлений, другие (около 250 граммов наркотиков, 30 пластиковых карт) уничтожат.

Сергей Русов, «Вольный город», №30 (1107) 05.08.16

мужчина в зале суда

фото: www.11rus.ru

фото: из открытых источников