Тема для жителей Тольятти актуальна и надо бы разъяснения продолжить

    родильный дом

    После выхода статьи «Проверка слухов в Тольятти» её перепечатали почти все городские паблики и количество просмотров/реакций/откликов было зашкаливающим. Отклики в основном оказались положительными и благодарными — хотя без откровенно враждебных тоже не обошлось. Это уж как водится. В любом случае стало понятно, что тема для горожан актуальна и надо бы разъяснения продолжить. Не тотального переубеждения противников ради — а информирования населения для. Чтоб имели люди внятное представление о том, что обсуждают и судят.

    Более всего в откликах к статье, кроме старшей акушерки нашего МПЦ Екатерины Степановны Ниловой, отвечавшей на острые вопросы соцсетей, упоминали и благодарили заведующего родильным отделением Александра Александровича Ляпина. К нему сегодня и обратимся с новыми вопросами. Благо человек молодой, неизменно доброжелательный, спокойный — а уверенный его профессионализм оценили сами роженицы.

    …Что интересно — он ведь и родился-то в мае 1986 года в том самом роддоме, будущем МПЦ, где сейчас помогает придти в мир новым тольяттинцам.

    — Что вас привело на стезю акушерства и гинекологии? Кто надоумил, кто помог?

    — Вообще-то изначально я думал стать нейрохирургом. Среднее образование получал в школе искусств, но уже класса с 9-го стал мечтать о профессии врача и потому после школы поступил в Самарский медицинский институт РЕАВИЗ. В течении года ездил туда дополнительно заниматься химией, биологией – и поступил на лечебный факультет. Интересно, что нам уже с младших курсов доверяли помогать врачам работать с пациентами, а с 4-го курса я занимался у Александра Федоровича Завалко (доктор медицинских наук, доцент, профессор кафедры клинической медицины НОУ ВПО «Самарский медицинский институт «РЕАВИЗ“», заведующий гинекологическим отделением ММБУ «Городская больница № 10 г. Самары») и он привлекал меня к научной работе. Вот в это самое время меня и заинтересовало акушерство. Всё больше приходил к мысли, что не хирургия в целом, а именно акушерство — моё. А на производственной практике мне посчастливилось попасть в 4-ю гинекологию Медгородка к Алексею Ивановичу Вершинину, который со своим коллективом окончательно меня убедили в выборе. Можно сказать, влюбили меня в акушерство и гинекологию, потому что те операции, которые делает Алексей Иванович и его коллектив, — Скалкин Константин Юрьевич, Гарина Любовь Васильевна и другие — можно без преувеличения назвать уникальными. Это первые мои учителя в практике.

    По окончании института я поступил в интернатуру на кафедру Самарского медицинского госуниверситета, и попал уже сюда, где Наталья Николаевна Хуторская, тогда руководившая роддомом, оказала большое влияние на становление меня как специалиста, как профессионала именно в родильном доме.

    С 2010 года я работаю здесь, в перинатальном центре. Интерн, ординатор, врач, с 2016го исполнял обязанности зав.отделением акушерской патологии беременности на время декретного отпуска Натальи Владимировны Карпенко, потом поработал в родильно-операционном отделении и с 2019 года стал его руководителем.

    — Расскажите о своей работе подробнее?

    — Отделение оказывает помощь роженицам в родовом процессе, в том числе и в операционном плане – это кесарево сечение и другие оперативные вмешательства.

    У нас 14 индивидуальных родовых залов. Сделаны они по типу «чистых помещений», то есть в любой момент, если нам понадобится, в каждом из них в случае экстренности можно разворачивать операционную. Не нужно перевозить пациентку в операционный блок, где у нас четыре операционных — теперь, после проведенной модернизации, в каждом родзале тоже есть все необходимые условия и оборудование. Есть и закись, и вакуум, и кислород — всё, что может понадобиться.

    У нас два блока, А и Б, блок А – это бОльшая часть роддома, где находится десять родильных залов, в блоке Б — четыре. Они в основном резервного характера. Если говорить о наполняемости, то все 14 родовых залов одновременно у нас не были заполнены уже давно. Во времена так называемого «бэби-бума» такое порой случалось, но тогда и структура родово-операционного отделения была немножко другой. Персонала и оборудования сейчас хватит, чтобы одновременно работали все 14 залов.

    — Однако доводилось увидеть среди откликов в соцсетях сообщение от одной мамочки, что для нее-то в нужный момент как раз свободного родзала и не было, пришлось ждать и волноваться…

    — Тут дело вот в чем. Надо понимать, что каждый родовый зал после того, как женщина там провела роды, должен некоторое время выстояться и быть продезинфицирован. А бывают пациентки, которые лежат, например, с преждевременным отходом околоплодных вод, бывают с преждевременными родами, которые поступают в экстренном порядке – они тоже могут находиться под наблюдением в родзалах. То есть родов как таковых еще нет, но залы они занимают. А в блоке Б, о котором я сказал, могут лежать и четыре пациентки с такими вот ситуациями. И тогда получается, что в те 10 родзалов, которые остаются условно для родов, пациентку надо вывозить из отделения патологии (то есть рожающих преждевременными родами), но при этом мы же не можем её переместить в тот зал, где до того только что были роды, его надо убрать и обработать. Вот так и происходят те редкие случаи, когда возможна задержка зала, что, конечно, пациенток, не понимающих всего этого, пугает и тревожит. Хотя на самом деле критической ситуации мы никогда не допустим. Да и вообще вероятность возникновения подобной задержки минимальна.

    — Скажите, чем отличается Межрайонный перинатальный центр от обычного роддома? И есть ли какое-то преимущество в том, что МПЦ является подразделением ТГКБ 5?

    — Многопрофильность Медгородка особо важна тем, что нашим пациенткам, которые поступают с той или иной патологией (а у нас ведь прежде всего те, кто нуждается в специализированной медпомощи) не нужно как-то перемещаться вне здания МПЦ. Если нужна консультация хирурга – хирург осмотрит её здесь; уролога – придет уролог, и т.д. Все специалисты для оказания именно дополнительной, неакушерской помощи – приходят сами в МПЦ по нашему вызову. И сейчас, во время эпидемии — тоже. Естественно, из «чистых» отделений.

    Перинатальный центр изначально создавался для оказания квалифицированной медицинской помощи тем детям, которые рождены с экстремально низкой массой тела, недоношенным. По срокам беременности это от 22 недель до 36 включительно. Учитывая эту специфику, на базе центра создано двухэтапное выхаживание таких младенцев. Есть реанимация новорожденных непосредственно в нашем корпусе — детишки с низкой массой тела сразу попадают в отделение, где им оказывается необходимая специализированная помощь; и при необходимости в дальнейшем они переводятся в реанимационное отделение, расположенное в детском корпусе. Для транспортировки у нас есть специальные кювезы с жизнеобеспечением для таких детей. Отмечу, что детская реанимация второго этапа находится в пристрое к корпусу детства, так что там «чистая» зона с отдельным входом.

    За 2019 год таких родов у нас было 424 при общем количестве около 4900.

    Одним из самых главных показателей работы перинатального центра является так называемая ранняя неонатальная смертность, которая учитывает детей, умерших от момента рождения до 168 часов. За прошлый год, к сожалению, у нас было три таких случая, из них два – младенцы с весом ниже 1 кг, то есть это крайняя недоношенность. И показатель ранней неонатальной смертности у нас за прошлый год 0,6‰, для сравнения по Российской федерации — около 2‰. Что касается материнской смертности – уже несколько лет этот показатель у нас нулевой. Летальных исходов не было. Сейчас идет формирование годового отчета за 2020 год, показатели, думаю, будут примерно теми же.

    — Везде подчеркивается, что по ОМС все услуги по родовспоможению предоставляются бесплатно. Однако так называемые сервисные роды среди платных услуг нашей больницы есть. Что же тогда они дают, эти сервисные роды?

    — Чтобы сказать одним словом – успокоенность. А это на самом деле немало. Если пациентка хочет, чтобы на поздних сроках беременности её наблюдали закрепленные за ней врач и акушерка, и именно они же потом принимали у нее роды – наш МПЦ по договору предоставляет такую услугу. Тогда можно в любое время получить консультацию у этих специалистов, вызвать их на дом, можно без хлопот пройти с ними какие-то дополнительные обследования. А доктор по этому договору получает право находиться в МПЦ вне рабочего времени – это важный юридический нюанс.

    Хороши сервисные роды тем, что заблаговременно происходит психологическая «притирка» доктора и пациентки, он к моменту родов уже хорошо знает особенности её организма, а она понимает его. И потому к родовому процессу она подходит без волнений, доверяя своему врачу – это очень важный момент, который весьма облегчает роды.

    Вот, например, в преддверии Нового года не надо будет тревожиться, что, мол, 31 декабря отойдут воды, а я не буду знать, что делать…

    Хотя это, разумеется, не значит, что если пациентка без сервисного договора поступит 31 декабря, то ей не будет оказана помощь. Любая дежурная бригада составляется так, что в нее входит опытный врач, владеющий нужными методиками самостоятельного оказания медпомощи. Но чисто психологически — с договором, конечно, спокойнее.

    — А как у вас вообще организована работа персонала? Не может такого случиться, что в нужный момент нужного специалиста не окажется на месте? Ну там — обед, туалет, издержки работы «за себя и за того парня»…

    — Не может. МПЦ работает круглосуточно и с постоянным нужным набором специалистов. Что касается среднего и младшего медицинского персонала — в основном это график по 12 часов, с 8 утра до 8 вечера. Доктора имеют несколько графиков. Так называемые дежуранты приходят к 15-16 часам и до 8 утра находятся на работе. Сестринская ординаторская находится на том же этаже, где родовые отделения, так что отдых проходит (по возможности!) прямо среди процесса. Когда есть «окно» между родами.

    Вообще надо сказать, что у нас люди прекрасно понимают, куда они идут работать, так что не подойти по вызову к роженице, потому что устал или нет настроения – это невозможно в принципе. Персонал очень ответственный. И, что немаловажно, сопереживающий. Ведь иногда очень важно даже просто хорошо поговорить с пациенткой…

    — Но нарекания-то так или иначе встречаются. Судя, например, по городским пабликам ВКонтакте, наиболее часто повторяются две претензии: 1) анестезиолог хотел денег за «хороший наркоз», 2) персонал отнесся недоброжелательно, было неприятно. Что скажете на это?

    — Претензиями и недовольствами любят делиться в сети — сейчас время такое, что без недовольных просто ничто не обойдется. И одновременно — количество их резко уменьшается, если надо аргументировать свои негативные заявления в конкретной ситуации, участвовать лично в установлении обстоятельств…

    — Давайте по пунктам. О «хорошем наркозе» за денежку в карман анестезиолога…

    — Я не вправе подробно отвечать за анестезиологов, так как это отдельная служба, у которой свой руководитель. Но в любом случае стоит подчеркнуть следующее: ОМС и родовой сертификат подразумевают бесплатное обезболивание, не выделяя каких-то особых препаратов. И всеми необходимыми препаратами высокого качества для обезболивания наш МПЦ обеспечен вполне. Также надо понимать, что какого-то особого «хорошего» препарата у анестезиолога в кармане быть просто не может — они регламентированы законодательством и никто даже связываться с этим не станет. Нет у нас и официальной платной услуги по предоставлению какого-нибудь «супер»-препарата. Анестезию вам в любом случае будут делать тем, что вам и так положено по ОМС!

    Все возможности снять болевой синдром при родах у нас есть, как внутривенно, так и эпидурально. И выбор метода обезболивания производится не в зависимости от оплаты/желания анестезиолога, а ПО МЕДИЦИНСКИМ ПОКАЗАНИЯМ. При этом просьба пациентки облегчить боль уже является безусловным показателем, и у нас просто не может такого быть, чтобы кому-то обезболивания не дали, когда просила. Если же, например, хочется именно эпидуральную анестезию, а врач настаивает на внутривенной – это только при наличии противопоказаний. О которых он, кстати, в любом случае пациентке расскажет.

    — За что же тогда все-таки порой втихомолку платят, а потом жалуются на это?

    — Я думаю, это опять же чисто психологическое. Так сказать, на всякий случай: а вдруг сделают хуже, если не дать денег, воткнут не туда, что-то пойдет не так, потом себе же не простишь такую экономию…

    — О «неприветливости» персонала…

    — Я уверенно скажу, что среди работников МПЦ нет людей с коммуникационными проблемами, с какой-либо неприязнью к пациенткам. Их не может здесь быть, потому что вся наша работа связана с беременными женщинами и если есть антипатия к ним — такой работы просто не вынесешь. Другое дело, что мы тоже все люди, а не роботы и не боги. Людям свойственно уставать, быть порой угнетенными собственной проблемой, обижаться на унижающее, оскорбляющее поведение пациенток или их родственников — а это тоже нередко бывает. Женщины поступают в роддом в тревожном состоянии, они волнуются, им страшно, их мужья и родные переживают за них… Естественно, на этом фоне время от времени у кого-то случаются неприятные разговоры, какие-то обиды. Но в любом случае это не показатель общего отношения. И в любом случае на ежедневных наших планерках мы всегда обсуждаем случившиеся конфликты, проводим воспитательную работу, чтобы избежать такого в дальнейшем. Все претензии пропускаем через себя, причем разбор идет на нескольких уровнях, от низовой летучки до совещания у зам. главврача.

    …Бывают недовольства от недопонимания. Когда классный специалист не может – от нехватки времени, либо от эмоциональной несовместимости – объяснить пациентке то, что очевидно ему, как врачу. Убедить, что вот это – правильно. Так, например, чаще всего происходит с кесаревым сечением. Когда пациентка требует «кесарить», потому что думает, что так проще, быстрее и менее больно – а врач видит и понимает, что она вполне способна родить естественным путем, и, в отличие от пациентки, знает, какие возможны в дальнейшем последствия от оперативного вмешательства, как это может отразиться на следующих беременностях… Врач-то сталкивался с этими последствиями, а пациентка нет — и убедить её не всегда легко.

    Тем не менее кесаревых сечений у нас по итогу выходит не более 30% процентов, что, в общем, является хорошим показателем.

    — Раньше время от времени появлялись жалобы, что, дескать, врача или медсестру не дозовешься…

    — Эту проблему мы решили кардинально: теперь в каждом родзале есть кнопка вызова, сигнализация от которой выходит на посты медсестер и в ординаторские, причем эти сигналы фиксируются. И есть видеонаблюдение, позволяющее отследить, как быстро к пациентке подошел специалист – или почему он задержался. Так вот: задержек теперь практически нет. Ну и в принципе каждые три-четыре часа к женщине, ожидающей родового процесса, врач или акушерка должны подходить без всякого вызова.

    — Самые тяжелые, наверное, упреки — что ребенок после родов стал инвалидом…

    — Увы, очень редко, но такое случается. И понятно, что без горечи и претензий родственников не обойдется. Не так тянули, не обеспечили, не смогли… Мы разделяем эту горечь и всё понимаем. Но хочется, чтобы понимали и люди, как и почему происходят подобные прискорбные эксцессы. Никто никого у нас не тянет при нормальных родах! Если приходится накладывать вакуумную систему на головку плода – это происходит только при экстремальной ситуации, когда в силу тех или иных причин ребенок не в состоянии выйти и уже есть прямая угроза его гибели в утробе матери. Это исключительно по показаниям, в крайних случаях. Нам никогда не хочется доводить до такой ситуации, но порой другого выхода просто не остается.

    Должен отметить, что все случаи ранней неонатальной смертности, либо схода в тяжелую инвалидность, разбираются на уровне областного министерства. То есть все обстоятельства на самом деле проверяются и устанавливаются, с последующими оргвыводами.

    К вопросу о нареканиях хотелось бы еще сказать следующее. Каждый исходит в своих суждениях из той информации, которой он обладает – а иногда бывает, что и пациентки не рассказывают родным всю правду, или, в силу своего понимания, вольно или невольно излагают обстоятельства искаженно.

    — Последний вопрос: закрытие Баныкинского роддома все-таки продолжает волновать будущих мам. Боятся, что у вас не хватит мест и персонала; боятся, что в МПЦ привыкли к патологиям, а потому к «нормальным» родам будут менее внимательны; да просто боятся, без всякой аргументированной основы. Что вы можете им сказать?

    — Понимаете, МПЦ 3-го уровня – это высшая категория среди родильных учреждений, априори предполагающая самое современное оснащение и высокопрофессиональный коллектив. В области таких центров всего два – наш и в областной больнице им. Середавина. Так что мамочкам из Центрального и Комсомольского района, которые теперь, в связи с открытием ковид-госпиталя на базе Баныкинского роддома, едут к нам, беспокоиться не о чем. Как минимум, будет не хуже. А то, что боятся, мол, родов будет слишком много — ну просто для сравнения, сегодня с 8 до 15 часов было 3 родов. Максимум в этом году было 28 за сутки. Загруженность вместе с добавившимися пациентками — вполне нормальная, ничего неординарного.

    Что касается нашей «заточенности» на патологических родах… Знаете, лучше уж быть в руках специалистов, которые и гораздо хуже видели, но все-таки справлялись. Тем более каждый процесс родов в принципе оригинален и даже если пациентка рожает уже в третий раз – все три раза могут быть разными. Потому к каждой пациентке у нас отношение в хорошем смысле слова настороженное. Мы готовы ко всему и поможем в любом случае.

    Уверяю, что пациенткам Центрального и Комсомольского районов беспокоиться не о чем. Мы всех рады видеть, приезжайте, рожайте — приложим все усилия, чтобы помочь вам.

    Читайте ПРОВЕРКА СЛУХОВ ТОЛЬЯТТИ

    Государственное бюджетное учреждение здравоохранения Самарской области «Тольяттинская городская клиническая больница № 5» ГБУЗ СО «ТГКБ №5»