Я не тоскую по тому времени, я его просто помню

Площадь Свободы 1968 год
Площадь Свободы, 1968 год

Давным-давно я целый год прожила в Хабаровске. Народ в редакции был ехидный, не уставали подкалывать: «У вас там все на «жигулях» ездят?», «А почему так высокопарно – Тольятти, а не просто Нью-Васюки?», «Ты странно говоришь, акаешь. Под Москву косишь?»

Я, конечно, отшучивалась, но и аргументы в защиту были. ВАЗ гремел на всю страну, и слава богатого, перспективного города казалась незыблемой. Взахлеб говорила о Новом городе, нас туда еще школьниками возили на экскурсии, – просторно, красиво, современно. А про Пальмиро Тольятти, конечно, приходилось объяснять.

А что бы я сейчас смогла рассказать о Тольятти? Кроме того, что я здесь родилась, выросла и никуда, скорей всего, не уеду? Да точно не уеду: были попытки, особенно по молодости. Казалось, что только в столицах кипит настоящая жизнь, и было обидным слово «провинциалка». Уезжала, но возвращалась, потому что ощущение «Я дома» было только здесь, в Тольятти.

Про ВАЗ патриотично промолчим; красоты и размах Нового города давно в прошлом. О «городе большой химии» периодически напоминают вредные выбросы в атмосферу. На центральных улицах пивнушки, аптеки, микрозаймы – шагаем в ногу со временем. Скрашивают будни всполохи культурной и спортивной жизни, но с работой по специальности – проблемки.

Но не собираюсь я тут скорбеть по утраченным иллюзиям. Это мой город, и из него, как и с подводной лодки, никуда не денешься. Если родной человек стал инвалидом, ты же не перестаешь его любить? Так и тут.

Мое пространство – это Соцгород, остатки двухэтажек, построенных в 50-х годах прошлого века. В 10-ю школу мы ходили, прыгая по фундаментам строящихся домов. Тех самых пятиэтажек, которые вокруг «Колеса». Лучшая библиотека была в Портпоселке, рядом с клубом «Гидростроитель». В библиотеку я ходила через лес и ничего не боялась. Кстати в лесу мы пропадали постоянно. И костры жгли, жарили на них хлеб – пожаров не помню, а лесников помню, их можно было там часто встретить.

На улице Гидростроевской, 13, до сих пор есть в пристройке заколоченное окно. Мало кто знает, что здесь в 60-х торговала мороженым и газировкой тетя Люда, большая, красивая, с ажурным венчиком на высокой прическе. Газировка с двойным сиропом и фруктовое мороженое по семь копеек – предел мечтаний окрестных малолеток.

Я помню, сколь много ветеранов войны тогда жило в нашей округе. В праздники не хватало ведра тюльпанов с дачи, чтобы всех обойти и поздравить. Неприметные в будние дни, они в праздник надевали самое лучшее, от наград рябило в глазах, и шли на площадь Свободы. Мы, малолетки, скакали вслед за ними, потому что были уверены: мы не будем хуже, если завтра война. А про войну тогда песнями постоянно напоминало радио.

Буквально лет 15-20 назад в наших дворах еще можно было увидеть накрытые столы для всех соседей: проводы в армию, свадьбы, поминки, именины отмечали все вместе. Излишки дачного урожая разносили по квартирам, денег не брали…

Это я не тоскую по тому времени, я его просто помню. Изменилась страна, изменился город, изменились люди. Хотя что-то уже возвращается. Смотрю я на огромные баннеры с логотипом известной партии, а перед глазами красные транспаранты с лозунгами от КПСС: «Партия – бессмертие нашего дела!», «Нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме!». По большому счету ничего не меняется: опять все лучшее впереди, ты надейся и жди… А ждать-то уже некогда.

Тольятти – мой город детства и старости. А потому – «Нет, мой милый, никуда я не уеду, а иначе мы друг друга обездолим…»

Галина Плотникова, газета «Площадь Свободы»

дом на Гидростроевской 13

Гидростроевская, 13, фото: Вадим Кондратьев

фонтан возле театра "Колесо" 1968 год

Фонтан возле театра «Колесо», 1968 год