Возобновил свою работу проект «Химия слова»: в зале негде было яблоку упасть

Возобновил свою работу просветительский проект «Тольяттиазота», интеллектуальный клуб-лекторий «Химия слова». Тольяттинцы за лето истосковались по интеллектуальным встречам. Это совершенно очевидно – в зале негде было яблоку упасть.

слушают первую лекцию химия слова 2018

По традиции автор проекта, заместитель генерального директора корпорации «Тольяттиазот» Юлия Петренко попросила поднять руки сначала тех, кто посещал прошлогодний лекторий, потом тех, кто пришел впервые. Пропорция оказалась удивительная: 50 на 50. Значит, у проекта уже есть свой круг постоянных слушателей, при этом интерес к познавательному времяпрепровождению в городе растет.

Стали известны темы восьми лекций, которые предстоит нам услышать до конца 2018 года. Приятно встретить в списке знакомые имена. Кирилл Бабаев, отмеченный в прошлом сезоне как яркий рассказчик с тонким чувством юмора, лингвист-востоковед, откроет нам «Что такое Африка». Ведь именно на этом континенте он обнаружил и изучил неведомый до того ученым язык.

Доктор биологических наук, уже признанный тольяттинцами «мозговед» Вячеслав Дубынин прочтет лекцию «Мозг и еда». Тема обязательно привлечет многих из нас, озабоченных проблемой: «что бы такое съесть, чтобы похудеть». Кстати, не менее любопытна тема лекции «Кофе и алкоголь – взгляд токсиколога». О том, что поведал врач и журналист Алексей Водовозов, читайте уже в следующем номере.

Среди новых для нас имен: кандидат философских наук Дмитрий Скворцов, который расскажет, «Что такое кино и как его смотреть», журналист и борец с лженаукой Александр Соколов откроет правду о реальных и вымышленных возможностях древних людей. Тема лекции молекулярного биолога Максима Скулачева «Старение и медицина будущего» также затронет практически каждого.

Среди имен исключительно столичных ученых приятно и неожиданно встретить землячку. Впервые в списке – тольяттинский лектор Александра Щербина, руководитель отдела современного искусства художественного музея. Она просветит нас, «Как понимать современное искусство».

А честь открытия сезона досталась филологу. Кандидат наук, ведущий научный сотрудник института русского языка имени Виноградова Ирина Левонтина рассуждала на следующую тему: «Мы снова говорим на разных языках, или Почему мы друг друга не понимаем и сердимся на слова».

химия слова сентябрь 2018

Ирина Борисовна разработала «Новый объяснительный словарь синонимов русского языка», занимается этнолингвистикой, а также судебной лингвистической экспертизой. Несколько своих книг с автографами она перед началом лекции передала представителям библиотек города и корпорации.

– Одна девушка написала в фейсбуке, что не пойдет в свою любимую кондитерскую, пока на ценнике не будет исправлено одно слово «пироженое». И, знаете, подействовало – исправили…

Левонтина начала с того, что разных людей раздражают разные слова и разные ошибки в их написании. Как вам слово «вкусняшки»? Мне так ничего, если ими угощают собачек и лошадок. А поэта Дмитрия Воденникова «бесит» это слово в рекламе киоска с шаурмой. «Одеть пальто» – ну сколько можно твердить: «Одевают Надежду, надевают одежду». «Доброго времени суток» – ну, кому как. Мне так противнее «спасибки», а уж за «подскользнуться» я… Могу подписаться на сайт с названием «Слова, за которые хочется нанести телесные повреждения».

Ирина Борисовна уверила, что такой существует: свою лекцию она сопровождала скриншотами. И остановилась на слове «крайний»:

– Его использовали сначала представители экстремальных профессий: летчики, альпинисты. Из суеверия – как бы последний полет или восхождение не стали действительно последними…

Хохот в зале вызвала цитата, заимствованная Левонтиной опять же из интернета: «Крайний российский император».

– Надеюсь, автор не надеется на восстановление монархии в России.

Лектор резюмировала:

– Раздражает то, что словом пользуются люди, не имеющие морального права на это…

Очень понятна каждому пишущему и следующая приведенная лектором ситуация:

– Иногда редактор заменяет слово в тексте на похожее по значению, но… У автора оно вызывает отторжение: «Я бы никогда так не сказал». Дело в том, что язык близок к идентичности человека. Русская культура словоцентрична. Человека раздражают слова, в которых он чувствует чужой социальный слой…

Россия большая, и в языке есть региональные различия. На Урале спокойно моются в бане вихоткой и засовывают документы в мультифору. Для нас это мочалка и файл. В Москве высотный дом, то есть «свечку» по-нашему, называют башней. Ну, а уж Питер с его шавермой, булкой, поребриком и парадным уж в песнях воспели! Серьезно, в автобусе перед лекцией я слушала композицию на тему отличия питерской лексики от московской.

Лектор несколько удивила тем, что заявила:

– Это все региональные варианты литературной нормы. Не следует думать, что правильно говорят исключительно дикторы, а региональный диалект – признак низкого уровня культуры…

Язык развивается незаметно для нас, его носителей. Иногда нам кажется, что какое-то непривычное слово совсем недавно придумали где-нибудь на одесском Привозе. Например, слово «волнительный». В сети критикуют это слово: мол, разве есть какой-то волнитель?

– Но ведь есть слово «зубодробительный». Должен быть зубодробитель? Или офигитель?

Ирина Борисовна объяснила, что слово это, скорее всего, придумано в актерской среде для обозначения переживания личного, камерного.

– Например, полет в космос – грандиозное, следовательно, волнующее событие, а не волнительное.

И слово это использовали еще Толстой и Набоков.

На экране появился плакат с надписью «Осторожно, сосули!», и зал снова захохотал. История произнесения этого слова наделала много шума. А напрасно. Не такой уж, видно, обязательный суффикс потерян. Говорят же в Питере, Ярославле «греча», «кура». А сегодня и у нас говорят «запара», «я в поряде» или даже «проба» на трассе. Тенденция такая.

Левонтина рассказала об инфляции и устаревании словесных понятий. Пятихаткой раньше называли пятисотку, сейчас соответственно 5000 рублей. Эдуард Лимонов, уехавший из страны в 70-е годы, еще в 2013-м пребывал в уверенности, что дубленка в России – символ богатства:

– Как третья модель «Жигулей»…

Зачем нужны заимствования? Ведь «креативный» в переводе с английского значит «творческий».

В русском языке два варианта некоторых понятий: низкое и высокое. Добро и благо, долг и обязанность, правда и истина. Понятие «творчество» кажется слишком возвышенным для рекламного плаката. Так что слово «креатив» стало недостающим сниженным эквивалентом слова «творчество».

«Адекватный» и «вменяемый» – слова, перекочевавшие в обыденный язык из психиатрии. Они обозначают по сути «нормальный». А такого положительного понятия в русском языке, оказывается, не было:

– Русская культура ценила всегда крайности, зона нормы ей не была интересна…

Не были положительными сегодня являющиеся таковыми понятия, как «успешный», «амбициозный», «карьера», «апломб». Зато неудачники всегда вызвали симпатию, по крайней мере в литературе:

– «Золотое клеймо неудачи» – это Ахматова писала о Бродском.

Поэтому сегодня появились сразу два презрительных определения аутсайдера: «лузер» из английского языка и «лох» из уголовного сленга.

Когда же Левонтина перешла к условному разделу лекции «Отцы и дети», пришлось почувствовать себя настоящим лузером. Кажется, мне уже не усвоить эти пестрящие на всяческих форумах «лол», «ня», «хайп» и еще «зашквар», о котором вообще услышала впервые на лекции. А еще ужасно раздражает какой-то Карл, к которому так заносчиво апеллируют интернет-завсегдатаи.

– В подростковом языке издавна использовался уменьшительный суффикс, который не подразумевает уменьшение. Например «велик», «телик». Сегодня: «варик» вместо «вариант», «вконтик» – «вконтакте» и даже «падик» – «подъезд». Гласная меняется, вот еще пример: «шкала» вместо «школы».
Выражение «Кто умеет в матан?» означает «Кто разбирается в математике?»

Приведенный лектором подростковый пересказ в интернете «Евгения Онегина» вызвал и хохот, и аплодисменты:

Таня: Го встр?
Женя: Не.
Прошло несколько лет.
Женя: Го встр?
Таня: Не.

– Слово «тащер» возникло из русского корня, слово «го» из английского в значении «давай». В выражении «го туса» даже не предполагается предлог…
Вот так меняется язык. И меняют его, конечно же, юные, которые не говорят на русском, как уточнила Левонтина, а в прямом смысле владеют им, смело пробуя на прочность.

– Может, стоило бы запретить заимствования из иностранных языков, как это сделали во Франции? – задал вопрос юноша из зала.

– Не думаю, – ответила лектор,– эффект запретов сильно преувеличен. Заимствования – нормальный способ существования языка. К тому же, всегда есть и были архаисты и новаторы, с 18 века. Вот их борьба и создает необходимый фильтр.

– В Китае существовали языки элиты и простого народа, а в России?

– Так тоже было, когда существовали книжный церковно-славянский язык и народный. Литература изменила это положение.

– Как вы относитесь к феминитивам? Сейчас часто пишут «редакторка», «авторка»?

– Были же актерки, поэтессы. Цветаева требовала, чтобы ее называли поэтом, другие – наоборот. Неочевидно, что использование феминитивов унижает женщину. Смешно, когда дама говорит: «Я не аспирантка, а аспирант», когда говорит: «Я авторка, а не автор» – тоже смешно.

– Вы знаете, я живу в Тольятти недавно, меня шокирует, что здесь мои родственники карниз для штор называют гардиной, а поднос – разносом.

– Так что важнее: правильное название или добрые отношения с родственниками? Но, конечно, если они собираются переехать в Москву, и вы не хотите, чтобы там над ними смеялись, переучивайте!

Надежда Бикулова, «Вольный город Тольятти»
Оригинал статьи опубликован в газете «Вольный город Тольятти», № 39 (1218) 28.09.18
Номер свидетельства СМИ: ПИ № 7-2362

на сцене левонтина женщины