Поздняя весна не обманет

Вот уже вторую неделю весна-красна победно шествует по самаролукской и общесамарской земле – Самарии.

По многолетним наблюдениям, ранние вёсны хуже поздних. Недаром же в народе говорится:

«Поздняя весна не обманет».

«Рано затает – долго не растает».

25 марта – «Феофан – проломи наст»

«На Феофана туман – урожай на лён и коноплю».

Кстати сказать, и лён, и конопля на наших землях хорошо урождались (во многих старых избах и по сю пору и льняные станы, и бёрда на чердаках в запустении валяются). Просил у бабани на игрушки их использовать – не давала (и речь вести не велела!). Видимо, на что-то продолжала надеяться…

Вон Узбекистан монополистом стал по хлопку и большие деньги на этом зарабатывает. А ведь льняные ткани и прочнее, и даже гигиеничнее хлопчатобумажных. Помню, когда в Москве заочно в МГУ учился, мы в белых нейлоновых рубашках «форсили». А вот студенты-иноземцы (даже негры!), с которыми встречаться доводилось, в льняных прохлаждались.

29 марта – Саввин. «Если в этот день тепло, то и весна будет тёплой»

Жизнь в природе понемногу пробуждается. «Разведка доложила»: началось сокодвижение у берёз. То-то была радость для сельской детворы – берёзовым соком полакомиться.

Вот-вот и ива зацветёт этакими беленькими барашками. А на глинистых косогорах, где снег уже растаял, появятся тонкие стебелёчки с нежными-нежными цветочками – мать-и-мачеха.

Весна весной, а вот лесным хищникам об эту пору, как говорится, не позавидуешь: уж больно голодно и неуедно им в наших угодьях. Весь «пищевой контингент» то в норах, то в дуплах. Вот потому-то санитары леса, ну то бишь волки и лисы, об эту пору к селу начинают прибиваться. На манер нелегальных иммигрантов.

Рассказали такой случай. Волчья стая исхитрилась напасть на кошару с молодняком. Около сотни ягнят, всех до одного, что было, передушили. Причём ни одного на месте не сожрали и с собой не унесли. Бывалый егерь заключил: это было, так сказать, учебное занятие для молодняка. Поначалу волк и волчица, подозревает он, задрали на показ им несколько ягнят, а потом уже только внимательно наблюдали за ходом «практического занятия».

И наверняка по степени зверства определили «крон-принца» – будущего вожака стаи.

Дворы ныне на селе и в слободах-пригородах покапитальнее прежних. Но, как говорится, нет тех крепостей, которые бы не пали пред искусством волка-агрессора. Если не найдет волчара лаза в стене, так на крутую крышу заберётся. Не солому разроет, так в шифере или в черепице слабину найдёт. И бесшабашно-бесстрашно вниз махнёт. Скотину всю без остатка передушит. И ждёт, хитрюга и пролаза этакий, когда хозяин или хозяйка утром воротца или дверь отворят – тут он стрелой наружу! Не успеешь посторониться – с ног сшибёт.

А лиса, та ещё хитрее и многомудрее. В курятник, бывало, чуть ли не через мышиную щелку проберётся. И тоже, как волк, кровожадна и беспощадна. Вот в сказках-то она – лисонька-лиса Патрикеевна, ласковая да гламурная. Однако не понаслышке знаю, сколько горя каждый год приносили эти «гламурницы» односельчанам, особенно одиноким старушкам и вдовам, у которых сараюшки обветшали.

Так что у меня, как и у других самаролукцев, в том числе и у отваженцев-жигулёвцев и жителей прилегающих к нему селений, не только к волкам, но и к лисицам отношение сугубо отрицательное. Забыть ли горестные слёзы и стенания бедной старушечки, которая в одну ночь осталась без живности? Ни овечек, ни козочки, что молочком её поила, – кто поможет, если близкой родни нет? Хоть в могилу заживо зарывайся! Пенсии-то, даже мизерные, колхозники тогда не получали…

А ещё – хорьки! Это сугубые поганцы. Если нет глубокого фундамента, этот прохиндей в курятник через нору проникнет. Проник, как «тать в ночи», а курочки спят-посыпотствуют на насесте. И, как говорится, в клюв себе не дуют. Там на верхотуре им ни волк, ни лиса не страшны. И что делает этот поганец?! Он такую газовую атаку устраивает, что бедные курочки во главе с петухом-многожёнцем валом валятся вниз. А ему, душегубу, того и надо! И вот она хищницкая порода: одну-другую спорет, а потом всех передушит!

Но и супротив хорька «метода» была у нас в селе. Вернее: две. Одну привез с «германской» (Первой мировой) откуда-то то ли из Польши, то ли из Белоруссии мой двоюродный дед Яков Михайлович Костин – вместо жёрдочки насест делать в виде нар из редко сколоченных досок. В этом разе газовая атака хорька стопроцентно неэффективна. Нетрудно представить себе недоумение хорька: «дело сделал», а курочки, аки манна небесная, на него не валятся!

А вторую «методу» в Аскулы привез орденоносный (у единственного на селе у него был на груди орден Отечественной войны) дядя Миша Подлипнов. «Метода» наипростейшая: в землю вокруг внешней стороны курятника втаптывать мелкие стекляшки. Не по ноздре придётся душегубу ранить свои хищнические лапки! Надеюсь, оба эти совета пригодятся моим самаролукским землякам-жигулёвцам и иже с ними. В случае чего, благодарности в мой адрес воссылать прямо на Небеса. Там разберутся…

Анатолий Солонецкий,
Газета «Ставрополь-на-Волге»

снег весной в Жигулевских горах

фото: Вадим Кондратьев