«Папа засовывал моего братика в духовку»

По большому счету больного ребенка спасла социальный педагог Светлана Ожогина, первой забившая тревогу. На это мало кто обратил внимание, да и сама Светлана Ивановна не считает свои действия чем-то особенным.

– В подобной ситуации так поступил бы практически каждый, – подчеркнула она в разговоре со мной.

Всё началось с того, что социальный педагог пришла вечером в бывшее общежитие по печально известному адресу: Мира, 137. Она хотела поговорить с молодой женщиной, чья дочь стала пропускать занятия в школе. В ходе беседы Светлана Ивановна услышала, что в соседней малосемейке ночью плакал малыш.

Казалось бы, что тут такого: дети часто болеют и плачут по ночам. Но Ожогина настойчиво стала расспрашивать и выяснила, что мать школьницы ходила к соседям – там лежал годовалый ребенок с ожогами ног. И скорую помощь ему вызывать никто не собирался.

– Почему? – спросила социальный педагог.

– Я задала тот же вопрос. Катерина, мать ребенка, мне ответила, что боится показывать младшего. Вдруг у нее заберут детей.

– А у нее сколько детей?

– Четверо, только двоих забрали в интернат.

После этих слов Ожогина позвонила в полицию, дождалась инспектора Ольгу Ануфриеву, с которой отправилась в злополучную малосемейку. Дверь им открыла семилетняя девочка, которая рассказала, что ее родители выпили водки и спят. Пришлось будить Екатерину Шуляковскую.

– Кто спит на диване?

– Это мой гражданский муж Абдухалил Халилов, – ответила опухшая Екатерина.

Пока инспектор общалась с нерадивой мамашей, педагог подошла к детской кроватке. Там лежал малыш, его ножки были обмотаны грязными тряпками, через которые в приоткрытых местах виднелись большие ожоги. Светлана Ивановна не стала снимать эти «бинты», боясь причинить ребенку еще больше боли. Тем более мальчик плакал навзрыд.

Вызвали скорую помощь и спросили у Шуляковской, откуда у ребенка такие ожоги.

– Не знаю, – ответила та. – Когда они появились, я спала. Наверное, сын обжегся о батарею.

Пока Шуляковская искала документы на всех детей и свой паспорт, педагог спросила девочку, открывшую им дверь, что тут произошло.

– Я ночью проснулась, папа с мамой сильно ругались, мама плакала. Я спросила маму, что случилось. Она ответила, что папа засовывал моего братика в духовку, – рассказала малышка.

– Куда?!

– В духовку.

– Это правда? – вопрос был уже адресован Шуляковской.

В ответ она неуверенно пожимала плечами и повторяла, что точно не знает, потому что спала.

Когда приехали врачи, они осмотрели ребенка и заявили, что ожоги очень серьезные (12% площади тела), нужна срочная госпитализация. Решили так: мальчика увозят в реанимацию, а девочку – в социальный приют.

В реанимации мальчик провел сутки, потом его перевели в ожоговое отделение, а через неделю увезли в областную больницу имени Пирогова, потому что требовалась пересадка кожи. Одновременно выяснилось, что ребенок неизлечимо болен – в свои год и три месяца он не может ходить и даже сидеть. Врачи не раз подчеркивали: если бы малыша не доставили в ожоговый центр, он мог бы умереть от различных осложнений, вплоть до сепсиса (заражение крови).

Сотрудники полиции стали выяснять у 38-летнего уроженца Таджикистана, что же случилось с ребенком. Халилов рассказал, что сожительствует с Шуляковской лет десять, у них четверо детей. Причем два ребенка имеют славянские имена, два – восточные.

– Когда я познакомился с Екатериной, у нее на руках была четырехмесячная дочь. Две другие дочери родились от меня, сын – от чужого мужчины. Я простил Катю, вернулся к ней, мы даже выбрали имя для мальчика – Мансур. Примерно месяца через три после рождения сына Шуляковская оформила свидетельство и назвала его русским именем. Сначала ребенок развивался нормально, потом стал плохо держать голову, не ползал и не сидел. Когда Екатерина спит с ребенком, то кладет его на диван рядом с батареей. А чтобы не было ожога, загораживает батарею подушкой. А на этот раз забыла…

Так Халилов объяснил ожоги на теле ребенка. Особо он подчеркнул, что сына любит как родного, а Екатерину назвал (внимание!) хорошей, заботливой матерью, не злоупотребляющей алкоголем и не принимающей наркотики.

Фраза про наркотики прозвучала не случайно. Дело в том, что через два месяца после происшествия с ребенком Шуляковскую задержали возле бывшего общежития с дозой дезоморфина. Она призналась, что решила «немного отдохнуть», для чего пошла на баныкинское кладбище и сварила там «крокодил».

– Вы давно употребляете наркотики? – сросили ее сотрудники полиции.

– С января этого года. В основном дезоморфин, им меня угощают знакомые.

Судили Шуляковскую по двум статьям Уголовного кодекса: за оставление в опасности беспомощного ребенка, за изготовление и хранение наркотиков. Нерадивая мамаша, признавая вину, клялась и божилась, вспоминала про своих малышей. И совсем не смущалась, что за два месяца до рассмотрения уголовного дела тот же суд Центрального района лишил ее родительских прав в отношении четырех детей.

Дали ей год условно и вменили в обязанность пойти на прием к наркологу, чтобы врач определил, нуждается ли она в лечении от алкогольной и наркотической зависимости. Вряд ли Шуляковская пойдет на консультацию, но это не самое страшное, поскольку недавно Екатерина родила пятого ребенка. Насколько здоровой будет девочка, покажет время, но имя выбрали восточное…

Сергей Русов, «Вольный город Тольятти»

ребенок в палате на кровати
Оригинал статьи опубликован в газете «Вольный город Тольятти», № 39 (1167) 06.10.17
Номер свидетельства СМИ: ПИ № 7-2362

фото: из открытых источников