Мы словно вернулись в Советский Союз, мужская дружба, сплоченность

путешественник с фотоаппаратом

В краеведческом музее регулярно проходят встречи с интересными людьми. Слушатели приходят разные. На сей раз многие были знакомы с историей путешествий Артура Чубаркина, но оказались не прочь послушать их вновь.

Человек этот в городе хорошо известен, прожил в Тольятти 35 лет, был даже депутатом местной думы. Но знаменит не законотворческой деятельностью, а участием в различных экспедициях, которые начались у него еще со студенческой скамьи. Сегодня он является членом Русского географического общества, президентом ассоциации психологов и психотерапевтов.

– Родился я на Чукотке, – рассказал Артур Владимирович, – в семье полярного летчика. Собирался пойти по стопам отца или стать геологом. Но родители не желали мне такой кочевой судьбы…

Впрочем, не уберегли. Север манил, хотя сначала были походы на Байкал, Памир, где просто не посчастливилось встретить снежного человека (йети), но очевидец продемонстрировал ему слепок огромной ноги. А потом были переходы на собачьих упряжках: Таймыр, Чукотка и даже Антарктида. Эти экспедиции пришлись на 90-е и нулевые годы, когда уже Чубаркин был хорошо известен как специалист в своей мирной, но тоже довольно романтичной профессии:

– Сначала я работал со сложными состояниями психики, но потом мне более интересны стали проблемы обычных людей, с их неврозами и депрессиями…

Надо сказать, навык психотерапевта сказался в манере общения путешественника с публикой. Монотонный убаюкивающий голос снял всякое напряжение, однако интересные истории, удивительные сюжетные повороты в рассказе были несколько смазаны, так как не выделялись интонацией. Все-таки профессиональный лектор умеет лучше держать во внимании и напряжении зал.

Не слишком искусный рассказ украшали песни под гитару – по тематике, первым прозвучал гимн бардов-путешественников, написанный Юрием Кукиным:

– А я еду, а я еду за туманом…

Впрочем, похоже, все истории были уже известны затаенно внимавшим слушателям. Они лишь задавали уточняющие вопросы:

– А почему вы в одной из экспедиций бросили катамаран?

– А как справился с переходом ваш друг Юрий Панюшкин, он же не такой закаленный путешественник?

Чубаркин побывал в Антарктиде еще в конце прошлого века, ту экспедицию по следам первооткрывателей Беллинсгаузена и Лазарева спонсировал ВАЗ, но дефолт 1998 года чуть не привел к краху:

– Вместо 80 тысяч долларов мы получили только шесть…

И все-таки путешествие на яхте «Урания-2» состоялось. Много лет прошло, но впечатления никуда не делись. Путешественник рассказал, как поразила его российская полярная станция «Беллинсгаузен» на острове Кинг Джордж:

– Мы словно вернулись в Советский Союз, там царили крепкая мужская дружба, сплоченность. Сходили с мужиками на рыбалку, в баню.

А еще поучаствовали в международном соревновании – марафоне, на который прибыл десант спортсменов. Полярники и прибывшие мореплаватели тоже пробежали из солидарности по несколько километров. Один рискнул и одолел всю дистанцию, после чего у него отказали ноги – с непривычки: очень долго был на яхте практически без движения.

Чубаркин переживал и винил себя. Не повезло и российскому спортсмену, несмотря на подготовку. Он, можно сказать, потерялся в безбрежной снежной пустыне, сделал лишний крюк в 10 километров и пришел семнадцатым…

Но вообще-то встреча была посвящена не Антарктике, а Арктике – территории открытий.

– Арктос – по-гречески медведь. Так называли созвездие Большой Медведицы, которое располагается над Северным полюсом…

Арктика ограничена Северным полярным кругом, длина которого – 16 тысяч километров. Он проходит через восемь стран: Россию, Канаду, США и государства Скандинавии. Здесь таится такое количество нефти и газа, что хватило бы до 2145 года, только добывать эти полезные ископаемые очень трудно. Из-за холода.

Кстати, Артур Владимирович рассказал, что сани из пластика для очередного северного похода делали в Федоровке, испытывая при 25-градусном морозе:

– Стукнули слегка кувалдой, они развалились. Поменяли присадки в пластике, но при 55-градусном морозе они все-таки не выдержали. Хорошо, что это был пробный маршрут…

Арктика – это и Чукотка, и Аляска. Они разделены Беринговым проливом, который открыл… вовсе не Беринг.

– В 1648 году сюда пришли на восьми кочах Семен Дежнев с Федотом Поповым и Герасимом Анкидиновым. Но составленные ими бумаги затерялись в архивах, и пролив как бы заново открыл и уже подробно описал в 1728 году Витус Беринг. Но позже справедливость была восстановлена – на крайней восточной точке Евразии, это сегодня мыс Дежнева, был установлен памятный крест…

Берингов пролив или Восточный проход, таково его историческое название, был не всегда. Аляску и Чукотку соединял перешеек.

– Генетические исследования показывают, что североамериканские индейцы являются потомками алтайцев. Было всего 76 перешедших на другой материк отважных, обеспечивших в дальнейшем весь индейский генофонд…

А те, кто остались, как следует из слов Чубаркина, создали такой особый арктический этнос, способный выживать в экстремальных условиях, не теряя самообладания, оптимизма и творческих наклонностей.

– Им помогала вера в духов и реинкарнацию…

Артур Владимирович рассказал про своего чукотского друга, которого зовут Володя Пуя:

– Русские имена появились в 30-е годы, когда северным народам советская власть давала паспорта и образование. Пуя – это имя, которое означает «маленький мальчик, переползший погасший очаг в яранге и измазавшийся в саже».

В 90-е годы состоялся поход на Анадырь к месту гибели экспедиции Никиты Шалаурова:

– Мы нашли остатки плавника, предположительно это зимник погибших от цинги в середине 18 века путешественников…

Россияне всегда были отважными и немного бесшабашными. Другое дело – европейцы. В 2016 году во время экспедиции, посвященной Великому северному пути (от Скандинавии до Чукотки), встретили интересного человека:

– К нашей упряжке подошел такой с виду ненецкий мужичок, который оказался… французом. Он прошел от самой западной точки материка до Берингова пролива. Правда, шел три года. Пройдя какой-то участок, он оставлял собак и улетал в Париж на отдых. Месяца через три возвращался, оплачивал передержку собак и продолжал путь…

Эх, так бы и мы попутешествовали! Ну, а Чубаркин мечтает, выйдя на пенсию, отправиться на родину – на Чукотку, пожить там с полгодика. Потому что Север и суровые полярные ночи его манят куда больше, чем огни Парижа…

Надежда Бикулова, «Вольный город Тольятти»
Оригинал статьи опубликован в газете «Вольный город Тольятти»