Куда деваются утки, когда замерзает пруд?

    Очередную лекцию самый популярный участник проекта «Химия слова» Леонид Клейн посвятил творчеству Джерома Сэлинджера, которого назвал самым русским американским писателем.

    Как потом признался филолог, сделал он это все же ради интриги. Есть нечто, объединяющее всех писателей мира, и есть индивидуальные различия.

    Сэлинджер относился к редкому виду авторов. Как следует из рассказа Клейна, для него литература была именно способом самовыражения:

    – Даже ради публикации в толстом журнале своего первого произведения он наотрез отказался его редактировать. Он не делал из своей жизни шоу, тяготился настигшей его популярностью и никогда не давал интервью…

    Самое знаменитое его произведение – роман «Над пропастью во ржи», который сразу же после издания был распродан в количестве 60 миллионов экземпляров. Сейчас он переведен на все языки мира и ежегодно продается по 250 тысяч экземпляров. При этом Сэлинджер запретил его экранизацию.

    Большое впечатление на творчество Сэлинджера оказала Вторая мировая война, в которой ему довелось поучаствовать добровольцем. Джером не пишет о войне, но она присутствует во всех его рассказах какими-то деталями, упоминаниями или фоном.

    – Это перекликается с русским опытом.

    Леонид Клейн считает, что короткие рассказы Джерома Сэлинджера не менее талантливы, чем его самое популярное произведение. Но автор не стал тиражировать свой успех:

    – Он высказался и перестал писать, скромно ушел в частную жизнь.

    Надо сказать, что свой первый рассказ Сэлинджер опубликовал в 1941-м, единственный роман «Над пропастью во ржи» – через 10 лет, а умер ведь совсем недавно – 27 января 2010 года!

    Роман претерпел трудности перевода. Впервые в 1955 году Рита Райт-Ковалева дала ему привычное нам название, но это – строчка из стихотворения, которое приводится в тексте. В 90-е годы Сергей Махов рискнул дать ему более подходящее, на его взгляд, название «Обрыв на краю ржаного поля детства». А в 2008-м Максим  Немцов приводит самый точный перевод в качестве заголовка «Ловец на хлебном поле». И этот ловец как-то сразу ассоциируется с библейским ловцом душ.

    – В романе практически ничего не происходит. Сюжет незамысловат. Подростка выгнали из школы накануне Рождества, и он болтается три дня по городу, боясь показаться родителям. У него происходит несколько встреч. Герой Сэлинджера не совершает ни подвигов, ни преступлений, ни открытий. Он лишь уклоняется от зла, и это важнейший момент…

    Сходство Сэлинджера с русскими писателями, в частности с Достоевским, по мнению Клейна, в том, что мотивация его героев интернациональна. В романе «Над пропастью во ржи» нет Америки как таковой, с ее показным героизмом и пресловутой американской мечтой. Речь идет о душе человека. Так и у Достоевского, которого и финны, и японцы интерпретируют как угодно. В одной из иностранных экранизаций «Преступления и наказания» клерк убивает топ-менеджера, и все равно все понятно.

    Клейн привел сюжеты рассказов Сэлинджера: «Перед самой войной с эскимосами», «Хорошо ловится рыбка-бананка», «И эти губы, и глаза зеленые» и других. В них тоже по большому счету ничего не происходит, только контакт между людьми, только диалоги.

    – Когда сестра спрашивает героя романа Холдена Колфилда, было ли что-то хорошее в его жизни, он вспоминает о 15-минутном разговоре с молодыми монахинями.

    В произведениях Сэлинджера проходит сквозная мысль о том, что мир ужасен, человек одинок, и негде ему главу приклонить. Холден едет в такси и задается вопросом, куда деваются утки, когда пруд в парке замерзает. Он сам подобен этим уткам.

    – В произведениях Сэлинджера всегда присутствуют, пусть и не в качестве главных героев, дети и подростки. Но его творчество – это оппозиция и Набокову, и Экзюпери. Сэлинджеру пытались наклеить ярлык подросткового писателя, но скажите, кто из нас не подросток?! Душа не имеет возраста…

    Клейн попробовал дать емкое заключение о том, что же такое творчество Сэлинджера:

    – Мне кажется, его тема – метание между двух полюсов. Первый – это богооставленность, «куда деваются утки», а второй – присутствие Бога во всем, как в рассказе «Тедди», где мальчик ощущает это, лишь наблюдая, как мама льет молоко в стакан. А трудно читать Сэлинджера потому, что нам хочется другого – благополучной середины…

    Интересно, что на лекции филолога Леонида Клейна ходит уже сформировавшийся круг слушателей. Двое из них обязательно выходят к микрофону и даже не вопросы задают, а беседуют, дискутируют, дают рекомендации и предложения. Автор проекта «Химия слова», заместитель генерального директора «Тольяттиазота» Юлия Петренко называет их избранными членами клуба.

    На сей раз Клейну сообщили, что экранизация романа «Над пропастью во ржи» все-таки существует, но представляет из себя… 75 минут и шесть секунд белого экрана.

    – Почему невозможна настоящая экранизация Сэлинджера? – включился в обсуждение проблемы Клейн. – Потому что слишком много ожиданий от нее. Вспомните, сколько раз пытались экранизировать «Мастера и Маргариту». И ничего соответствующего роману не получилось.

    Другой избранный член филологического клуба высказался по поводу ремарки Клейна о том, что он уже обо всех писателях здесь рассказывал, хоть не по два раза.

    – А почему бы не ввести метод преподавания в Кембридже, когда один лектор высказывает поочередно две разные точки зрения на творчество одного и того же автора?

    – Мне Юлия Владимировна не позволит, – отшутился Клейн.

    Наконец Леониду предложили сравнить творчество Сэлинджера не с Достоевским и Чеховым, а с Шукшиным, мол, у них много общего.

    – Я пока не готов с вами согласиться, – задумчиво ответил лектор. – Это слишком серьезное предположение, нужно обдумать.

    Надежда Бикулова, «Вольный город Тольятти», № 44 (1275) 15.11.19

    книга американского писателя Джерома Селинджера