Красавица-почтальон списана в архив

    Когда последний раз вы писали кому-то письмо? Не то, где адрес обзывается «собакой», а классическое, после которого пальцы в чернилах… Современные средства связи безжалостны к отживающим свое конкурентам. А как приятно было получать пахнущий дальними странствиями конверт! Вскрывать его, нетерпеливо дергая за край. Радоваться знакомому почерку и как будто слышать голос близкого человека. Электронные письма не способны подарить и сотой доли тех эмоций…

    В 2012 году Самарскому почтамту исполнилось 140 лет. К празднованию было приурочено открытие «Почтового музея» (ул. Ленинградская, 24). Здесь можно не только полюбоваться экспонатами, но и написать друзьям или себе, любимому, поздравительное ретро-письмо настоящим пером и чернилами и запечатать сургучом. Конфиденциальность гарантирована.

    «Нулевая верста»

    Со стены прямо на вас летит рыжая почтовая тройка, а под сводчатым потолком порхают нарисованные белые голуби. Тоже, разумеется, почтовые.

    Руководитель группы продаж почтовых услуг отделения связи №99 Людмила Рыженкова проводит экскурсии со дня основания музея. По ее словам, это «общественная нагрузка». Детей от дошкольников до старшеклассников, трудовые коллективы — всех встретят здесь гостеприимно. Вход свободный. Единственное условие — предварительная заявка.

    До 60-х годов прошлого века в любом городе России точкой отсчета был почтамт.

    — Вместе с почтамтом появилось понятие «нулевая верста», — Людмила Валериевна подводит меня к столбику в косую «зебру», на котором значится «нулевая верста».

    — Такой своеобразный «пуп города»?

    — Да, — смеется моя собеседница, — центр, вокруг которого все крутилось. Как известно, верста — чуть больше километра. Лучи передвижения извоза имели разное направление: «Десять верст в сторону того-то, пятнадцать — туда-то». В наши дни «нулевая верста» не используется. Деление идет по другим параметрам: «по городу», «вне города»…

    Вот и вся романтика.

    «Слышу звон бубенцов издалека…»

    — Изначально посылок не было. Даже конвертов не было, — говорит Людмила Валерьевна. — Почтовую корреспонденцию составляли открытые письма, которые теперь мы называем «открытки» (они тоже видоизменились). Развозили их почтовые тройки. А на каждой тройке звенели вот такие бубенцы… Вообще экспонаты не рекомендуется трогать руками, но с бубенцами детей не удержишь!
    Тяжелому ободку с металлическими шариками больше ста лет. Прошит вручную. А какой изумительный перезвон! Мгновенно погружаешься в атмосферу проселочной дороги 19 века.
    «Слышу звон бубенцов издалека —
    Это тройки знакомый разбег…»

    — А всегда были тройки?

    — Чаще всего. Сами понимаете, тяговая сила одной лошади или трех… Письменная корреспонденция укладывалась в почтовые сумки, которые осургучивались в пункте передачи, а на следующий пункт сдавались уже в закрытом виде.

    — Нападения бывали?

    — С письменной корреспонденцией такого не зафиксировано. Позже, в годы революции, когда начались перевозки грузов, а потом и денежных средств, тогда нападали. Конечно, риск всегда был. Бандитам ведь за радость получить ту же тройку, не говоря о вещах и деньгах.

    Мечта филателиста

    На карте губернии горящими точками (не путать с «горячими»!) обозначены почтамты. Они входят в единую структуру «Почта России». Всего у нас в области 750 отделений связи.
    — Чем-то похвастаться можете?

    — Наш почтамт — один из самых крупных в регионе, — отвечает Людмила Валериевна. — По объему пересылаемой корреспонденции мы в числе первых. А еще мы — орденоносные. В 1981 году Куйбышевский почтамт был награжден орденом «Знак почета».
    На стенде представлены открытки минувших эпох. Не такие яркие и кричащие, как современные, но в них своя эстетика и красота. Наверху пожелтевшего конверта прекрасно сохранившимися чернилами написано: «Осторожно — фото».

    — Имелась в виду бумага определенного качества, — поясняет моя собеседница. — Ей нельзя попадать во влажную среду. Чтобы не повредить фотографию и не вызвать неудовольствия клиента, делались такие предостережения.

    Каждый год выпускаются новые марки — более ста видов. И специальные штемпели для гашения. В прошлом году филателисты следовали за олимпийской эстафетой, чтобы в каждом городе заполучить новый штемпель себе на конверт. Как причудливо выражается иногда любовь к спорту!..

    — Сейчас готовится штемпель к 70-летию Победы, — говорит Людмила Валериевна, — тоже ждем определенный ажиотаж.
    На соседнем стенде представлены участники ВОВ из числа почтовых работников.

    — В живых почти никого не осталось, — со вздохом говорит Людмила Валериевна. — Один дедушка, да и тот лежачий, на праздник не позовешь…

    В войну рядом с командным составом размещалась полевая… нет, не кухня. Хотя и кухня, конечно, тоже. Но куда бойцам без полевой почты! С каждого пункта солдаты старались послать родным весточку. Письма-треугольники передавались в почтово-багажный вагон. Назад они уже вернуться не могли — пункт-то передвижной, сегодня здесь, завтра там…

    Почтовая красавица

    — За этой дверью сейчас архив, — говорит Людмила Валериевна. — Если появится достаточное количество экспонатов, откроем еще один зал.

    Соседняя комната загромождена стопками журналов и бумажными пакетами. Из раскрытой почтовой сумки торчат письма и пожелтевшие страницы «Самарского почтовика» за 1998 год. Но не это привлекает внимание. По стойке «смирно» стоит эффектная девушка в форменном синем плаще с капюшоном и смотрит вдаль. Манекен, разумеется. Но современный, с «живыми» глазами. В лице ее — священная готовность служить почтовому делу.

    — Какая интересная! — говорю. — Почему вы ее не выставляете?

    — Мы выставляли, — чуть смутившись, отвечает Людмила Валериевна. — Но потом нам порекомендовали убрать…

    Ясно. Эта почтовая красавица с пушистыми ресницами и косой челкой, закрывающей один глаз, слишком перетягивает на себя внимание. Поставь ее в первом зале — и обо всех других экспонатах можно будет забыть.

    — Почтальоны обязательно снабжены спецодеждой и обувью, — говорит Людмила Валериевна. — Такие плащи выдавались в середине прошлого века. А резиновые сапоги — из последних выдач.

    — Прямо как живая, взгляд такой…

    — Некоторые пугаются, — признается моя собеседница. — Даже наши работники.

    Письмо из прошлого

    В третьей комнате проходит интерактивная часть экскурсии. Дети рассаживаются за столы, получают ручку или перо и начинают творить. Многие впервые учатся писать индекс. Со стены смотрит яркий плакат, где цифры подпирают человеческие фигурки. Прямо как в «Азбуке», где к букве «А» льнет антилопа, а у «Ж» вытянул шею жираф…

    — Первый вопрос детей: «А зачем это?» — выразительно говорит Людмила Валерьевна. — Объясняю, что сначала нужно найти отделение почтовой связи, а потом уже адресата. Сейчас сортировочные центры автоматические — все по индексу. А современные дети часто даже адрес свой не знают. Спрашиваешь: «У тебя есть почтовый ящик?» — «Ну, есть». — «Кто его открывает?» Молчание. «Наверное, мама…» Им туда заглядывать неинтересно. А вот если попадают к нам во второй раз, тут уже интерес просыпается: «А моя открытка не дошла!» — «Наверное, — говорю, — неправильно был написан адрес. Если ты написал «на деревню дедушке», соответственно и результат».

    — Вот как выглядит ретро-письмо, — моя собеседница держит в руке свиток, запечатанный сургучом. — В настоящее время сургуч при почтовых пересылках не применяется. Запрещен по технике пожарной безопасности. Температура его плавления — около 100 градусов. При осургучивании можно получить травму. Поэтому на посылках и бандеролях сейчас используется именной скотч.

    «Как он работает?!»

    — Какие-нибудь смешные вопросы вам дети задают?

    — Их удивляет, что марки надо лизать: «Как это?» — «Ну, как вы «Чупа-Чупс» лижете» (смеется).

    На самом деле лизать марку языком вовсе не обязательно. В почтовых отделениях есть специальный прибор с круглым валиком. Заливается вода, валик смачивается, приложили марку — готово!
    — Видят дети граммофон, — продолжает моя собеседница. — «А он работает? А как он работает?! В розетку не включен! И батареек нет, и динамика… А поет!» Это их просто завораживает.

    Людмила Валериевна крутит ручку, и зал наполняет музыка. Я смотрю на почтовые весы и устаревшие кассовые аппараты. Сейчас практически во всех отделениях связи используются компьютеры.
    — Был болезненный переход — от завала писем к полному спаду, — говорит Людмила Валериевна. — Сейчас оборот, в основном, за счет организаций. А физические лица… Дедушки и бабушки или ушли из жизни или потеряли зрение. Раньше покупали по 10 — 20 открыток и всем рассылали к празднику. А сейчас — телефонный звонок. Люди утратили желание писать.

    «Вместе с желанием читать», — добавила бы я.
    Но музею перемены сулят пока только хорошее. Властями он не забыт. Планируется расширение и, возможно, смена помещения. Полуподвал — конечно, не место для музея. Но мне будет очень жаль рыжей тройки и голубей!

    muzei-samarskaia-pochta-01

    muzei-samarskaia-pochta-02

    muzei-samarskaia-pochta-03

    muzei-samarskaia-pochta-04

    muzei-samarskaia-pochta-05

    muzei-samarskaia-pochta-06

    muzei-samarskaia-pochta-07
    Анна Штомпель, газета «Самарские известия»

    фото: Самарские известия