Джером Сэлинджер: Почему в США он 7 раз подвергался запрету

    сэлинджер с женой
    Джером Сэлинджер и его первая жена Сильвия Уэлтер

    Выдающийся американский писатель Джером Дэвид Сэлинджер (1919-2010), один из наиболее талантливых писателей «новой волны», пришедших в американскую литературу после Второй мировой войны, автор знаменитого шедевра «Над пропастью во ржи».

    Хотя со времени создания романа прошло почти 70 лет, однако до сих пор литературный голос Сэлинджера остается молодым.

    Духовный мир Холдена Колфилда

    Если кто-то звал кого-то
    Сквозь густую рожь,
    И кого-то обнял кто-то,
    Что с него возьмешь?
    И какая нам забота,
    Если у межи
    Целовался с кем-то кто-то
    Вечером во ржи!..

    Фрагменты стихотворения принадлежат известному шотландскому поэту Роберту Бернсу. Строчка, давшая название сэлинджеровскому произведению, прозвучала в разговоре Холдена, главного героя романа, и его сестры Фиби.

    — Если ты ловил кого-то вечером во ржи…, — говорит Холден, немного изменяя оригинал. — Понимаешь, я себе представил, как маленькие ребятишки играют вечером в огромном поле, во ржи. Тысячи малышей и кругом — ни души, ни одного взрослого, кроме меня. А я стою на самом краю скалы над пропастью, понимаешь? И мое дело — ловить ребятишек, чтобы они не сорвались в пропасть.

    В центре романа — Америка начала 50-х годов и неизменно актуальная для каждого поколения людей проблема — вступление в жизнь молодого человека. Герой Сэлинджера — 17-летний юноша по имени Холден, испытывает острый нравственный кризис, когда столкновение с окружающими оказывается невыносимым.

    В отличие от традиционных биографий героев романов, того же Дэвида Копперфильда Чарльза Диккенса, рассказчик Сэлинджера Холден Колфилд не занимается ретроспективными спекуляциями, а вместо этого берет на себя ответственность за себя и свою историю. Он отстаивает те воспоминания, в которых точка зрения автора гораздо важнее, чем события, которые он помнит.

    Холден мечтает о встрече с настоящим писателем: «А увлекают меня такие книжки, что как их дочитаешь до конца — так сразу подумаешь: хорошо бы, если бы этот писатель стал твоим лучшим другом, и чтоб с ним можно было поговорить по телефону, когда захочешь».

    Сэлинджер выбирает форму романа-исповеди, самую экспрессивную из возможных романных форм. От имени Холдена он в весьма откровенной форме рассказывает об обострённом восприятии американской действительности, о неприятии общих канонов и морали современного общества.

    Находясь на излечении в санатории для нервных больных, Холден рассказывает о том, что с ним произошло около года тому назад, когда ему было шестнадцать лет.

    Во-первых, после многих напоминаний и предупреждений Холдена исключают за неуспеваемость из Пэнси, привилегированной школы, — ему предстоит нерадостный путь домой, в Нью-Йорк.

    Во-вторых, Холден оскандалился и как капитан школьной фехтовальной команды: по рассеянности он оставил в метро спортивное снаряжение своих товарищей, и целой команде ни с чем пришлось возвращаться в школу, поскольку ее сняли с соревнований.

    В-третьих, Холден сам дает всякие основания для сложных взаимоотношений с товарищами. Он очень стеснителен, обидчив, нелюбезен, зачастую бывает просто груб, старается придерживаться насмешливого, покровительственного тона в разговоре с товарищами.

    Однако подростка больше всего угнетают не эти личные обстоятельства, а царящий в американском обществе дух всеобщего обмана и недоверия между людьми. Его возмущает отсутствие самой элементарной человечности. Кругом обман и лицемерие, «липа», как говорит Холден.

    Врут в привилегированной школе в Пэнси, заявляя, что в ней «с 1888 года выковывают смелых и благородных юношей», на самом деле воспитывая самовлюбленных эгоистов и циников, убежденных в своем превосходстве над окружающими.

    Врет учитель Спенсер, уверяя Холдена, что жизнь — равная для всех «игра».

    — Хороша игра!.. А если попасть на другую сторону, где одни мазилы,- какая уж тут игра? — размышляет Холден.

    Для него спортивные игры, которыми так увлекаются в школах, становятся символом разделения общества на сильных и слабых «игроков». Средоточием самой страшной «липы» юноша считает кино, представляющее собой утешительные иллюзии для «мазил».

    Холден тяжело страдает от безысходности, обреченности всех его попыток построить свою жизнь на справедливости и искренности человеческих отношений, от невозможности сделать ее осмысленной и содержательной. Больше всего на свете Холден боится стать таким, как все взрослые, приспособиться к окружающей лжи, поэтому он и восстает против «показухи».

    К сожалению, Холдена никто не способен понять, и взрослые находят самый простой способ избавиться от него: отправить на лечение в санаторий для нервных больных. Но если кого и надо лечить, то тех людей, которые окружают Холдена, то общество, которое погрязло в обмане и лицемерии.

    сэлинджер с сыном

    Человек жить один не может!

    Но что верно в отношении Холдена, так это его чувство красоты повседневной жизни. Он не восхищается этой красотой, но неизменно замечает ее, будь то в своем брате, пишущем стихи на своей бейсбольной перчатке, или в том, как сестра катается на карусели в Центральном парке в середине зимы.

    Случайные встречи с попутчицей в поезде, с монахинями, беседы с Фиби убеждают Холдена в шаткости позиции «тотального нигилизма». Он становится терпимее и рассудительнее, в людях начинает обнаруживать и ценить приветливость, радушие и воспитанность. Холден учится понимать жизнь, и его бунт приобретает логическое завершение: вместо бегства на Запад Холден и Фиби остаются в Нью-Йорке, ибо теперь Холден уверен, что бежать всегда легче, чем остаться и отстаивать свои гуманистические идеалы. Он еще не знает, какая личность выйдет из него, но уже твердо убежден, что «человек один не может» жить.

    Сэлинджер изо всех сил пытался смириться с миром 1940-х годов, которые он пережил, будучи солдатом. Он служил в контрразведывательном корпусе в 4-й пехотной дивизии на протяжении всей Второй мировой войны и остался в Германии после капитуляции, когда проходила денацификация страны. Нацистские лагеря смерти тогда произвели неизгладимое впечатление на Сэлинджера и он запомнил то, что там увидел на всю оставшуюся жизнь. Его дочь Маргарет вспоминала, как он говорил ей: «Ты никогда не перестанешь чувствовать запах горящей плоти своим носом, независимо от того, как долго ты живешь».

    Поэтому Сэлинджер острее переживал за молодое поколение США, чем люди, войну не прошедшие. В романе он делает печальный вывод: подростки находятся на краю обрыва, с одной стороны которого жизнь по законам справедливости и добра, а с другой — пропасть лицемерия и зла. По мнению писателя, жить в атмосфере лицемерия, самодовольства, безнравственности нельзя, нельзя быть равнодушным.

    …Известно, что в США роман запрещали из-за наличия грубой речи, а также изображения различных подростковых страхов, среди которых — страх перед сексуальностью. Но именно герой Сэлинджера — один из тех немногих людей, которые не дали целому поколению американцев упасть в пропасть безнравственности. Он — своеобразный символ чистоты и искренности для многих выпускников школ и колледжей.

    И пусть сейчас творчество Сэлинджера не так популярно, как когда-то, однако оно оказало существенное влияние на мировую культуру второй половины XX века. С течением времени это влияние становится лишь более заметно, доминируя над современными американскими мемуарами. Яркий тому пример — «Колокольчик» Сильвии Плат, «Остановившееся время» Фрэнка Конроя, «Жизнь этого мальчика» Тобиаса Вольфа.

    Читайте по теме: 1 января 1950 года американцы планировали уничтожить Россию

    Подготовила Россинская Светлана Владимировна, гл. библиотекарь библиотеки «Фолиант» МБУК «Библиотеки Тольятти» e-mail: rossinskiye@gmail.com

    сэлинджер и жена колин о’нил-закшески

    Сэлинджер и его жена Колин О’Нил-Закшески-Сэлинджер