Дело о пропавшем золотом саксофоне

    музыкальный инструмент

    Не совсем обычное уголовное дело недавно было рассмотрено в суде Автозаводского района. И потерпевший, и обвиняемый – музыканты, а «камнем преткновения» стал саксофон.

    Потерпевший рассказал, что работает преподавателем в музыкальной школе и больше десяти лет коллекционирует саксофоны. Большинство инструментов находятся в нерабочем состоянии, но есть и исправные. Семен Муров (данные изменены) саксофоны ремонтирует и продает через специализированный форум.

    Есть у него знакомый музыкант, который живет в Жигулевске. Встречаются они редко – только на каких-то музыкальных мероприятиях, правда, год назад тот купил у него саксофон.

    Однажды Мурову позвонил мужчина и, сославшись на жигулевца, попросил хороший саксофон в краткосрочную аренду.

    – Мой инструмент сломался, его сейчас ремонтируют. А надо отыграть в ночном клубе Нового города, – пояснил незнакомец.

    Муров, как истинный коллекционер, решил подстраховаться: связался с жигулевцем и спросил, давал ли он кому-нибудь его номер телефона. Получив утвердительный ответ и дополнительную информацию (вместе учились в колледже при консерватории), попросил незнакомца приехать к нему домой. Тот приехал.

    И снова Муров устроил небольшой экзамен – дал инструмент, чтобы гость исполнил свою любимую мелодию. Тот исполнил. Семен остался доволен игрой. Гость написал расписку, что обязуется вернуть саксофон через пять суток. Оплату проговорили устно – 1000 рублей за один рабочий день.

    В срок незнакомый музыкант вернуть саксофон не смог, был, по его словам, якобы в Самаре. Муров не сразу смог до него дозвониться, а когда тот все-таки взял трубку, велел ему приехать в детскую музыкальную школу № 4 и привезти инструмент.

    Тот привез, отдал, а через несколько дней опять позвонил коллекционеру с той же просьбой. Муров велел прибыть к нему на работу – в музыкальную школу. Там Аркадий Ч. снова написал расписку, что обязуется вернуть инструмент по первому требованию владельца. Плата за аренду саксофона осталась прежней.

    Не знаю, сколько заработал Муров на этой сделке, только инструмента он больше не увидел. А саксофон был особенный – марки «Selmer Artist», его стоимость без кейса, мундштука, соединительной трубки и гайтана составляет 44 тысячи. Для сведения: гайтан – это комбинация ремней и карабинов, которая надевается на музыканта, иными словами, удерживающее инструмент устройство. А мундштук в свое время на заказ изготовил кемеровский мастер Илья Хряков.

    Потерпевший оценил общий ущерб в 75 тысяч рублей. При этом подчеркнул, что четыре года назад ему этот саксофон подарил Лев Даниман, который сейчас живет в США. Инструмент имеет небольшие потертости и вмятину на левой стороне золотистого корпуса.

    Куда же делся саксофон? Оказалось, что Аркадий сдал его в ломбард Старого города за… 10 тысяч. Сказал, что срочно потребовались деньги на похороны дедушки, умершего в Татарстане, и на оплату съемной квартиры в Тольятти. Если это правда, то сумма слишком мала, чтобы покрыть такие расходы.

    Плохо и то, что арендатор несколько раз приезжал к преподавателю в детскую музыкальную школу: писал расписки, брал инструмент, что-то объяснял. По сути, решал коммерческие вопросы. Разве для этого предназначается муниципальное учреждение дополнительного образования?

    Уголовное дело возбудили по статье 160 – растрата. Аркадий вину признал безоговорочно и даже сокрушался, что из-за отсутствия денег не смог своевременно выкупить саксофон. Конечно, следователь допросил приемщицу ломбарда, но та ничего конкретного сказать не смогла: да, Аркадий Ч. сдал инструмент и получил 10 тысяч, кто его потом купил, она не знает. Хотя товар очень специфичный, это вам не китайский гаджет. Кстати, обвиняемый говорил потерпевшему, в какой именно комиссионный магазин сдал саксофон, и даже показывал договор, но Муров отказался его смотреть.

    В итоге остался только черный гайтан, который и вернули законному владельцу. Стоимость ремешка – всего 3 тысячи рублей, соответственно, на эту сумму и уменьшился иск. Что касается основного наказания, то гособвинитель из прокуратуры Автозаводского района просил назначить полтора года условно, суд дал немного меньше.

    Сергей Русов, «Вольный город Тольятти»
    Оригинал статьи опубликован в газете «Вольный город Тольятти», № 39 (1319) 02.10.20