17 октября – Ерофей: С Ерофея холода все сильнее и сильнее

14 октября – по старому стилю начало месяца, старорусское прозвище которого грязник.

Месяц, как говорится, «ни туда, ни сюда». У Даля про него так: «Октябрь ни колеса, ни полоза не любит». «Покров – первое зазимье». У него же: «Ветер дует с севера – к студеной зиме, с юга – к теплой, с запада – к снежной, непостоянной».

«Отлет журавлей до Покрова – на раннюю, холодную зиму».

Поскольку Покров открывал пору сватовства и свадеб, а приходился он на первое число октября по старому стилю, то и весь месяц этот назывался «свадебником».

Вера в праздник Покрова, как чародейственного дня для заключения брачных союзов, побуждала девушек спозаранку бежать в церковь и ставить свечку к иконе Покрова Пресвятой Богородицы, свидетельствовали знатоки народного быта. Существовало поверье: кто раньше поставит свечу, та и раньше замуж выйдет.

17 октября – Ерофей.

В старину на Руси так говаривали: «На Ерофея и зима шубу надевает».

«С Ерофея холода все сильнее и сильнее».

С этого дня устанавливаются холода. Причем не морозно-зимние, а осенне-промозглые. А посему в не такую уж и давнюю старину на Руси и, в частности, в Самаролучье такое присловье в ходу было: «На Ерофея один ерофеич кровь греет». Об этом воистину чудодейственном напитке как-нибудь вдругорядь…

18 октября – Харитины – первые холстины. Селянки засаживались за прядение холстов. В избе теперь не протолкнуться, не порезвишься: чуть ли не половину ее занимал ткацкий стан, и пошла гулять поговорочка: «Посмотрим по бердам, нет ли там близен (огрехи при тканье). Ох, уж, эти мужики: все бы им попотешаться над бабеночками. Они, шутники этакие, в слове берды буковки переставляли…

В прежние времена на селе такая вот немудрящая поговорочка была: «Хоть и маленький дождишко, а крестьянину отдышка». Ну а селянки (так уж жизнь их воспитала за многие лета!), они сами непоседы и недосужницы – и мужьям, и детям в любую непогоду покоя не дадут, какую-нибудь работенку обязательно им найдут.

Помню, как-то в воскресенье только позавтракали, покойница матушка нам с отцом наряд уже дала (огород городить) – и вот как ливанет, как ливанет! Мы с отцом понимающе переглянулись, и он курить пошел в сени, а я – за книжки. И тут заявляется матушка и этак весело и даже радостно сообщает нам:

– А я, мужики, какую работу вам нашла! Ворота настежь открыла – во дворе светлотища! Собирайтесь-ка дрова на зиму пилить. Я уж и козлы вам с подворья принесла.

Отдохнули, называется…

А случалось и так:

– Погодка-то, погодка-то – так и шепчет: «Займи да выпей!» – это дядя Миша Подлипнов в гости заглянул. Он в прорезиненный плащ облекся и резиновые сапоги. Весь мокрющий вошел в избу, с плаща капает. По всему видать, «из далекого похода» мужик возвращается, не иначе как из сельмага! Так оно и есть! С громким стуком, чуть ли не со всего размаха (но с должной осторожностью!) водружает на стол поллитровку горькой. Матушка этак недовольно-недовольно на нее – зырк-зырк, но делать нечего: пошла в упечь закуску сотворять.

А куда деваться-то? Ну, во-первых, гость (а гостя хошь не хошь, а принимай). А во-вторых, самый близкий сосед (дома через дорогу). А на селе зачастую так (по поговорке): хороший сосед ближе родни. Дрова, сено привезли – кто первый бежит на помощь? Свинью, теленка, овцу-перестарку колоть – с кем в паре? Кто первый подручный?

Часа два, а то и все три сидят они за столом. Любил я слушать их неторопливые беседы – воспоминания фронтовые. Отец с двумя медалями «За отвагу», не считая двух бронзовых «За победу…» и «За взятие…», с фронта пришел, а дядя Миша, насколько я знаю, единственный на все село – с орденом Отечественной войны. Так что вспоминать им было о чем.

Вот ныне на все лады хают наше прошлое. Да, трудно жили (а когда на Руси не трудно-то было?), но ей-богу славно! Славно не в смысле героизма, в том смысле, когда вот, например, говорят уважительно и любовно: «Славная бабеночка!» или «Славный парень!».

Анатолий Солонецкий, газета «Ставрополь-на-Волге»

лес и туман осенью в октябре