Тяжкие это для нее воспоминания, но нужные

Осень 1981 года. Ожидаемый годами, но всегда такой неожиданный день выхода на заслуженный отдых. Последние 15 лет Нина Крутовская работала начальником отдела облисполкома. Пенсия – персональная, звание – «Ветеран труда федерального значения». И еще:
– Это вам от коллектива, – протягивает конверт начальник управления. Внутри – бесплатная путевка в сочинский санаторий.
– Спасибо! – и уже от двери: – А можно заменить на путевку в Митино? Да, конечно, в Сочи море с пальмами. И все-таки. Очень прошу…

Митино. Она шла – торопилась по первому снегу к главному санаторному зданию. Вот оно, с колоннами. В холле на стене увеличенное фото: люди в шинелях и белых халатах. 1941 год.

– Вам плохо? – подбежала работница санатория, увидев ее в слезах.

– Нет, все в порядке. Вот это я, – показала на высокую девушку на фото. И – тем, что на фотографии: – Здравствуйте, родные…

«Вставай, страна…»

21 июня 1941-го. Нина Крутовская и одноклассники – само счастье! Аттестаты, улыбки, цветы, танцы. Выпускной. Первый в их жизни бал! Завтра – все вместе на речку…

Но завтра будет война, и все вместе они пойдут в военкомат. Те, кто постарше – на курсы связистов, переводчиков, парашютистов, медсестер. А Нине: «Ты еще мала».

Немец под Москвой. Братья Миша и Толя – на фронте, отец, хоть ему и отказали по возрасту, ушел добровольцем в народное ополчение. Старшая сестренка Аня роет для них окопы. Нину Крутовскую везут эшелоном в Куйбышев с эвакуирующимся министерством текстильной промышленности. Сошли в Чапаевске. Нина – курьер, секретарь, ей доверили секретное делопроизводство, но она рвется на фронт. Самому министру: «Не отправите, убегу». Тот, от греха подальше, отправил. К маме.

В военкомате та же волынка: «Вам нет восемнадцати». Потом, узнав о допуске к секретным документам, сообщили кому-то по телефону: «Есть такая! Высылаем».
Эвакуационный пункт №35 в Подмосковье, госпиталь № 3438. Там – бывший персонал больницы на Украине, в Красном Лимане. Грянула война, и медиков с их оборудованием – в эшелон, в Среднюю Азию. Остановились под Москвой для пересадки. Здесь бои, жестокие. Так мирная больница стала военным госпиталем. Было это в Митино.

Мы – легко раненые

Беспрерывная бомбежка. И раненые, раненые… Их сотни, а бывает, и до тысячи в сутки. Санитарки, медсестры сбились с ног. Носилки, носилки… У Нины еще одна обязанность – искать документы в карманах у тех раненых, которые лежат без сознания. Карманы в крови, документы в крови.

Отстояли Москву, война покатилась дальше. Не успели развернуть палаточный городок у отбитого населенного пункта, как снова команда: «Сворачиваемся. Вперед, на запад!»
Их медицинский батальон в четыре роты потому и называли летучим, а еще – госпиталем легкораненых, потому что легкораненые работали в его хозяйственном взводе, помогая медикам. Подлечат их – и на фронт. Взамен везут новых.

«… Передо мной явилась ты»

В этих буднях был особый день. Еще в школе Нина Крутовская узнала, что Анна Керн похоронена в Митино. Однажды, ранним утром пошла к ней – два километра берегом вдоль речки Тверцы.
Бежала, чтобы успеть вернуться к подъему. Вот церковь разрушенная и лестница к ней. Взобралась кое-как. Сметает варежкой первый снежок с плит. Вот и слова на мраморе: «Я помню чудное мгновенье…»
Потом снова госпиталь. Калининский фронт, 3-й Белорусский, 1-й Прибалтийский… В составе 5-й Армии госпиталь № 3438 первым из медицинских собратьев перешел Восточно-Прусскую границу. Война идет к концу.

«С войной покончили покончили мы счеты»?

И вот он, долгожданный день 9 мая 1945 года. Но медики даже в этот день продолжали сражаться. За здоровье покалеченных войной. Перевязки, операции, эвакуация раненых. Победа придавала сил. Сколько пациентов поступило в госпиталь в тот победный день, Нина Крутовская не помнит. Вот лишь одна цифра из боевого формуляра: «За годы войны госпиталь № 3438 возвратил в строй 32 тысячи солдат и офицеров».

Июнь. Так хочется домой, но получен приказ на передислокацию. На восток. Пока неизвестно, куда именно.
Эшелон шел через обожженные войной города Белоруссии и России. Вот и Москва позади, и Байкал, а они едут все дальше и дальше на восток …

1-й Дальневосточный фронт встретил их ливневыми дождями и тучами мошкары. В ночной тишине развернули палатки, к рассвету – готовность №1 для приема раненых.
Тишина. Утром опять грохот канонады и рев моторов. И снова кровь… Войну Нина Крутовская закончила в звании старшины. Ей бы прямой путь в мединститут: с таким фронтовым опытом принимали без конкурса.

– Я видела столько крови, – говорит Нина Крутовская, – что, став врачом, догорела бы. Понимаете, стонет боец под моей рукой, и я с ним вместе. Он, мужчина, не плачет, я плачу. Вот и пошла учиться в планово-экономический институт.

Самарчанка и дальневосточница

– Мирная жизнь – это чудо из чудес, – уверена Нина Крутовская. Институт, студенческая свадьба с довоенным другом, офицером, тоже прошедшим всю войну.

– Учиться. Не слышать свиста бомб. Улыбаться веселым людям и забыть о том, как мечталось хотя бы пять минут отдохнуть, – волнуясь, продолжает она. – Переезды вместе с мужем из гарнизона в гарнизон? Так это же под мирным небом! Дочь и сын – тоже два маленьких чуда, а теперь вот, окончив университеты, живут отдельно, звонят, пишут, радуют.
Последний перевод мужа – в Куйбышев. Шел 1954 год. Кстати, диплом она защитила здесь, в нашем планово-экономическом. Прикипела душой к Самаре так, что коллеги-друзья считают ее коренной самарчанкой. Не возражает. Правда, коллеги по общественной работе (среди них, к стыду, и я) именовали ее дальневосточницей. Считая, что она участвовала только в войне с Японией. Она тоже не возражала. Из скромности.

Выйдя на пенсию и проработав еще 10 лет помощником и референтом начальника областного управления бытового обслуживания населения, в 1990 году она вместе с самарскими участниками войны с Японией создала свою ветеранскую организацию. Объединились для дела. Так в производственном многопрофильном училище на улице Гагарина, 36 появился замечательный музей.

Мы беседуем в ее уютной комнате. О своих боевых наградах – спокойно:
– Орден Отечественной войны второй степени, медали за победу над Германией, над Японией, за взятие Кенигсберга, освобождение Белоруссии.

– А это что?

– Это мирные. Уже после выхода на пенсию.

Ордена «За службу России», «За веру и верность России», «Долг, честь и слава», врученные Всероссийским комитетом ветеранов войны. Мирные, но в каждом – отголосок войны.
Под руководством Нины Крутовской вышли в свет четыре книги «Дальневосточный финал», за что самарская организация дальневосточников была включена в Федеральный реестр «Всероссийская книга почета». В книге «Большая международная энциклопедия» среди лучших людей России, Белоруссии, Украины и Казахстана названа и Нина Алексеевна.

В прошлом году я был среди приглашенных на празднование 90-летия моей собеседницы (называю возраст с ее разрешения). И сегодня в комнате огромный букет алых гвоздик – от школьников, приглашающих ее на уроки мужества. Просят рассказать о войне.
Тяжкие это для нее воспоминания, но нужные.

Нина Крутовская в молодости

фото: Самарские известия

“Самарские известия”

фото: из открытых источников