Началась эта совсем грустная история еще летом. Первый раз на Маринку обратила внимание, когда мы с моей родной тетей Валей, детьми и мужем возвращались с дачи, что находится в поселке Междуреченск. Шли с полными ведрами клубники, как к дочке подбежала девочка:

– Алина! Это клубника? А можно мне одну?!

Уже дома, да простят меня многие, даже возмутилась: ну не люблю я попрошаек! Но тетя меня одернула:

– Пойду отнесу им полведра ягод. Что-то непонятно они живут: мать ходит с поникшим взглядом, закоулками. Из их продуктов вижу только один хлеб.

– Там несколько детей?

– Двое у нее. Маринка с нашей Алиной играет, и сын маленький – Леша. Что замерла? Держи ведро, ягоды мимо летят! – скомандовала тетя Валя.

На какое-то время мы забыли о них, вроде как и своих забот хватает. В наши выходные приезды Марина по-прежнему играла с Алинкой, мы ее подкармливали, и казалось, что все нормально, просто ребенок клянчит еду.

Тетя Валя позвонила в будний день:

– Надо что-то делать. Вчера гуляла возле дома, смотрю – Маринка вышла, спросила меня, почему Алинки долго нет. Слово за слово, я ей вроде как дежурные фразы, а потом получился такой разговор. Я поинтересовалась, почему они свет не включают, как уроки-то учить? Девочка ответила, что у мамы нет денег заплатить за свет. Я уточнила: где работает мама? Малышка сказала, что в столовой моет полы, но платят ей мало – 5 тысяч рублей в месяц. Тогда я спросила, ели ли они с братиком? Маринка ответила, что мама хлеб им разделила и они покушали.

Я охнула.

– Я щи ела в обед, а они хлеб поделили, – причитала тетя Валя.

Она рассказывает, а я фоном уже обдумываю: надо дождаться мужа с работы, сразу ехать в магазин за продуктами и им везти. Тетя меня будто услышала:

– Собрали мы им на первое время продукты: макароны, мяса немного, конфет. И денежку. Бедно они живут.

– Сама мама-то нормальная? Не пьющая?

– В том-то и дело, что вроде нет, я не могу так расспрашивать. Приедешь – сама и поговори с ней.

В ближайшие выходные мы собрались и поехали. Попасть в квартиру к женщине удалось не сразу, с утра дверь мне никто не открыл. За дверью терлись дети, мать не подходила. Я попыталась объяснить Маринке, кто я, но ответ один:

– Мама болеет!

Пока стучала, ко мне в подъезд вышла соседка сверху, злая бабуся:

– Ты зачем пришла к ней?! Она пьет! Дома вонь, за детьми не следит!

– Вы откуда знаете? Вы там были?

Бабка замолчала. Пошла клюкой своей стучать ей в окно:

– Настя! Открой дверь!

Ну я бы тоже не открыла, если бы с утра такая баба-яга палкой в окно колотила. Через час пошли с теткой вдвоем. Снова не открыли. В обед я увидела из окна на улице Маринку, мы с тетей рванули вниз.

– Марина! Вы почему дверь мне не открыли?! Стою с мешком продуктов! Где мать? – закричала я.

– Дома мама, болеет.

– Ты куда ходила?

– За блинами.

В пакете у девчушки сиротливо лежало три блинчика. Я дала себе установку держаться и не плакать. Она робко постучала в дверь.

– Мам, это я.

Дверь открыла молодая девушка в халате. Вид был замученный, но не пьяный. Обычная семья. Тетя познакомила нас и ушла.

Анастасии Мневой всего 30 лет, сама из Тольятти, в Междуреченск переехала недавно. Комнатку, где живет с двумя детьми (Марине 8 лет, Леше всего 3 годика) купила на материнский капитал, 20 тысяч не хватило на такую же в Автограде.

– Никто не добавил? Двадцать? А родители?

– Их нет. Братья сказали, что у них денег нет. Только вещи перевезли – и все.

– На что ты живешь?

– Сейчас ни на что. Работала в столовой, заболела, они нашли другую мыть полы.

– Почему не предупредила, что заболела?

– Денег на телефоне не было.

– На работе знали об этом?

– Да.

– Где отец детей?

– Его нет, Маринку он не признал, про Лешку и не знает. А когда жил с нами, даже молока по дороге с работы домой не покупал...

– А алименты?

– Не платит…

Мы долго беседовали с Настей, выглядела она нормально, в квартире я не увидела грязи и куч мусора, да и запаха не было. Это я к чему? В поселке очень скверно отнеслись к Анастасии и ее детям. Междуреченск напомнил крепостную деревушку со своими законами и укладом, там не любят чужаков, да еще и бедных. Приехала какая-то, одна, да еще и с приплодом, пошла полы мыть. И решили местные добить ее: соседи не разговаривают, детям не разрешают играть в дворовой песочнице (!), в школе Марине объявили бойкот, учительница жалуется, что еле-еле научила ее писать и читать. Но, по-моему, для этого и существует школа. У меня дочка ходит во второй класс, так у них некоторые ребята до сих пор не умеют читать. И ничего! А Маринку хотели даже в специнтернат отправить: наверное, своим косым взглядом увидели в ней кого-то. Еще приезжали к Анастасии Мневой из департамента опеки и попечительства, чтобы забрать детей, но она не отдала.

Я поражаюсь людям! Ни разу не поговорив с Настей, не побывав у нее в комнате, уже стали судачить, что там пахнет экскрементами, а на подоконнике стоит водка. Я рассказала ей об этом. Она улыбнулась:

– У соседки по квартире была водка, я компресс на зуб делала, пока ваша тетя не принесла лекарства. Оказывается, нельзя греть больной зуб. А еще когда Лешка заболел, тетя Валя сироп от кашля ему купила. Спасибо вам!

– Настя, а почему ты не оформишь субсидию? Ты мать-одиночка? У детей в свидетельстве о рождении в графе «отец» прочерк?

– Да, прочерк. Я же ходила сюда в соцподдержку, там меня и слушать не стали. Сказали: пока долг за квартиру не погасишь – не приходи.

– Долг большой?

– 30 тысяч рублей…

Я передала ей пакет вещей на Марину и мешок продуктов. Что делать дальше, пока не сообразила. Но то, что напишу губернатору и главе Сызранского района, решила сразу. Помощь пришла от мужа. Мы же, женщины, на эмоциях все хватаем в свои руки и бежим. Андрей нас с тетей Валей осадил:

– Надо сначала на работу ее пристроить, чтобы был официальный доход, потом субсидию оформить.

Тетя стала действовать в этом направлении, я же – написала письма властям. Еще бросила клич в социальной сети «Вконтакте», попросила для детей вещи. Позвонила в соцподдержку Комсомольского района, чтобы проконсультироваться с инспектором. Говорили со мной доброжелательно. Я обрисовала им тяжелую жизненную ситуацию молодой мамы.

– Ваша знакомая пусть приходит к нам, и мы поможем оформить весь пакет документов на субсидию, – посоветовал инспектор.

– У нее долг за квартиру. Почему ей не идут навстречу? Сейчас ведь можно написать заявление в управляющую компанию на рассрочку долга за коммунальные услуги?

– Она не из Тольятти?

– Нет, из Междуреченска.

– Это тоже Самарская область, я не знаю, как обстоят дела в Сызрани, но мы принимаем такие заявления от жителей и оформляем.

– Как быстро?

– Она должна устроиться на работу, получить трудовую книжку, написать заявление в управляющую компанию. Отработать всего один день и – к нам.

Прошло две недели. Тетя Валя нашла место для Насти в школе дворником, но чтобы туда попасть, нужно оформить медицинскую книжку. Мой муж свозил ее и помог оформить, заплатили мы за книжку в общей сложности 2 500 рублей. А еще к Насте приходила специалист из соцподдержки поселка, чиновница сказала, что якобы сначала не так поняла ее, и как она трудоустроится, месяц отработает, тогда и может приходить к ней для оформления документов.

Я слушала и не верила. Неужели эти обращения читают? Неужели кто-то мониторит? У нас в Тольятти при мэре Андрееве такого нет, обращения граждан, может, и читают, но никак не реагируют. А вот служба губернатора, видимо, работает с письмами, за что им большое спасибо.

От себя хочу сказать огромное спасибо за участие всем неравнодушным людям: Галине Точилкиной – за продукты и лекарства семье, Андрею Точилкину – за помощь в оформлении медицинской книжки, Ольге Кораблевой, которая собрала два мешка вещей и обуви. Отдельное спасибо группе «ВКонтакте» «Даренка Тольятти» за размещение моего объявления. Большая благодарность незнакомой девушке Марине Косолаповой, собравшей пакет новых вещей для маленького Леши. Тольяттинка даже положила маленькую запечатанную в упаковку игрушечную машинку. Первую машинку в его совсем невеселом и голодном детстве…

Ксения Рис,
Междуреченск – Тольятти
«Вольный город», № 41 (1118) 21.10.16

слезы на лице

фото: mywishboard.com

фото: из открытых источников